Джилл отстала от армии, ее место теперь было в тылу. Неожиданно для себя она оказалась рядом с Невином. Он столь любезно встретил ее, что она не смогла просто пройти мимо. Двеомер сами по себе представлялся ей опасным, и еще больше пугало то, что сама она, похоже, также имела отношение к колдовству. К своему большому удивлению, она обнаружила, что ей с Невином интересно.

В песнях бардов мастера двеомера всегда изображались мрачными и молчаливыми. Демонические взгляды и многозначительные знаки сопровождали их магические действия.

Но вот перед ней был Невин — с его искренними голубыми глазами, всегда улыбающийся, одетый как фермер: в простую рубаху и коричневые штаны. И никакой длинной мантии с особыми знаками… Он так много видел в своей жизни, что они заговорили, конечно же, о путешествиях. К концу дня Джилл уже казалось, что он был ее дедушкой, и лишь по воле судьбы они не могли встретиться раньше.

— Скажи мне вот о чем, дитя, — проговорил Невин, — твой отец выглядит вполне порядочным человеком. Ты сама это знаешь, так же как и все вокруг это чувствуют. Тебе известно, из-за чего ему пришлось взять серебряный кинжал?

— Нет. И на твоем месте я никогда не спрашивала бы его об этом. Он взял меня с собой, потому что очень любил мою маму. Она умерла, когда я была еще маленькой и вообще ничего не понимала. Папа просто появился однажды, и мы с ним уехали. Я часто думала об этом. У отца было много денег — выкуп от знатного лорда. И я помню, что он планировал поселиться с нами вместе, купить ферму, перестать бродяжить. Но однажды он приехал, а мама уже умерла к этому времени. Он был как сумасшедший в тот день, когда узнал об этом.

— Да. Так оно и должно было случиться. Бедный парень. Ей-богу, это была злая шутка, которую Судьба сыграла с ним, и с тобой, и с твоей мамой тоже.

Невин говорил с теплотой и искренним сочувствием. Это удивило Джилл. Она сама всегда думала, что такие люди, как серебряный кинжал и его незаконная дочь недостойны внимания человека, изучившего двеомер.

Однако Невин был еще и травником, помогал бедным людям — обычные, казалось бы, человеческие поступки… но все же нет сомнения в том, что он связан с магическими силами. И по какой-то причине, которую Джилл не могла выразить словами, она приходила в ужас, думая об этом.

К концу дня, в трех милях от морского берега, армия встретила багажный обоз с продовольствием — движущуюся вразброд длинную вереницу деревянных телег. Так как в обозе имелось и пиво, у людей в эту ночь была приятная возможность расслабиться. Назавтра Каллин рано разбудил Джилл.

— Тебе надо приготовиться и выезжать, моя дорогая, — сказал он. — Лорд Родри хочет отправить донесение.

— Ладно, отец, но я еще хочу…

Каллин поднял руку, — и Джилл замолчала.

— Счастливого пути, — сказал он. — Я увижусь с тобой, как только будет возможность.

Каллин ушел так стремительно, что она поняла — до отъезда больше не увидит его. И это к лучшему: Джилл ненавидела прощаться с отцом перед сражением, потому что слова, которые они оба произнесут, могут оказаться последними.

Армия медленно двигалась на восток. Все утро Невин и Адерин ехали рядом позади повозок и слуг. Родри предлагал им почетное место в голове колонны, но они решили, что им лучше держаться позади. В тылу в любой момент они могли вывести своих коней из колонны и спешиться, потому что даже такие умелые маги, как они, не могли войти в состояние глубокого транса, сидя верхом на лошади. Что бы там ни пели барды о мастерах двеомера, их возможности все-таки не были безграничными.

— Я очень благодарен тебе за то, что ты поехал с нами, — сказал Адерин. — Правда, здесь немного работы и я мог бы сделать ее один. И все же…

— Ну, достаточно того, что последнее сражение вы проведете без меня. Я вовсе не для того так много лет провел в заботах о Родри, как наседка, высиживающая единственное яйцо, чтобы теперь его убила кучка изменников. Как ты полагаешь, Лослейн постарается сразу атаковать вас?

— Не знаю, что и думать. Вот поэтому я рад, что ты сейчас здесь.

Невин повернулся в седле, чтобы взглянуть на Адерина. Он догадался о том, что Адерин боится предстоящих событий.

— Мы никогда не были противниками в сражении, — продолжал Адерин. — Возможно, он сильнее меня. И еще: я никогда в жизни не пытался убить человека, а он уже ступил на этот путь. И, прах и пепел, я не опасаюсь за свою жизнь. Только за свою работу, ведь она еще не закончена. Я не могу позволить себе тратить время на то, чтобы перерождаться и начинать все сначала. Тебе так же, как и мне, хорошо известно, что если на границе между людьми и эльфами не останется человека, знающего двеомер, между ними начнется открытая война.