Шрифт:
Ищет врачей лично, считает, что так быстрее, чем слать медсестёр, которых нынче тоже очень мало.
Почему мало-то медсестёр?
А потому что попробуй на четырнадцать тысяч в месяц просуществуй!
И врачей сейчас нет по тем же причинам: у меня зарплата в прошлом месяце была двадцать тысяч, в этом будет заметно больше, так как я сейчас конкретно так на двух ставках сижу. Конечно, шесть часов приёма пациентов — это уже каторга, но это ведь далеко не всё: я сегодня после приёмов буду сидеть и заполнять бумаги.
В восемь пришёл — в двенадцать ушёл, круто же, правда?! Но вот только пришёл утром, а ушёл ночью…
Ненавижу свою работу, но бросать не буду!
Какого хрена могло понадобиться целому главврачу от рядового, ма-а-аленького врача-пульмонологчика, который сейчас совершенно забил на пульмонологию и х№%рит две ставки участковым, б№%дь, терапевтом?!
«Ты же будешь исполнять обязанности пульмонолога всего по четыре часа в неделю, а я не могу платить тебе полную ставку за это, поэтому 0,25…» — цитирую этого гнусного п№%ераста!
— Сейчас буду, — коротко ответил я зам-замычу и залпом выпил кофе, поставив книжку на место и прихватив термос с собой.
Может, мы и сплочённый коллектив, но от халявы никто не откажется. А кофеиновое топливо, беззащитно стоящее на столе — это самая настоящая халява. Тут все по четырнадцать часов в сутки х№%рят, поэтому кто-то может пойти ради хорошего кофе на всё — даже слизнуть его с ободка унитаза. М-да, загоняюсь, шуточки сортирные пошли…
Покинул поликлинику, прошёл мимо «антитеррора», то есть поста охранников, которые даже меня остановить смогут не с первого раза, вошёл в отделение «АДМИНИСТРАЦИЯ», кивнул Боре, реаниматологу, с которым познакомился только на позапрошлогоднем корпоративе, натянуто улыбнулся заму главврача по АХЧ, вот сука…
Терпеть её не могу. В прошлый раз сцепился с ней за спирт для дезинфекции: кончился на складе санитайзер, у меня эта хреновина тоже опустела, я лично пришёл за добавкой, так как положенной моему участку медсестры вечно нет или ей не до сук, ибо она одна на три участка колпачит, но меня в итоге послали выкручиваться самостоятельно.
Хаматова Глафира Юрьевна, низкорослая грымза лет пятидесяти двух, вечно не в духе, сражается за запасы расходки как за собственное имущество.
В общем, предложил ей дать мне спирт и глицерин, я сам, по ВОЗовскому рецепту сделаю забубенный дезраствор, но АХЧшка подумала, что я прошу глицерин для прикрытия, а спирт с целью бухнуть, или, ни дай Босх, РЕАЛИЗОВАТЬ НА СТОРОНЕ! В общем, ничего не добился, зажала она спирт, хотя должна была знать, что в него добавляют какую-то шнягу, делающую его неупотребимым внутрь, ну или трудноупотребимым…
Мне же за это потом прилетело от зама поликлиники по колпаку: «почему нет раствора в санитайзере?!» Вроде объяснил ситуацию, но этого хрыча вообще не взволновало и не возбудило.
Обожаю свою работу.
Вошёл в предбанник кабинета главврача. Тут за здоровенным столом сидит вторая после бога, первая после главврача, секретарша Мариночка…
Ангельское создание… для кого-то вне больницы.
Рыжеволосая, объективно красивая, если бы всё не портило вечно недовольное выражение лица, с сиськами где-то третьего размера, задницу её я почти никогда не видел, так как весь рабочий день она проводит за столом, лет ей двадцать два, но самомнения на все сорок, характер ригидный, поднасрать любит и умеет, в основном мелко.
Вот, уже протыкает меня неодобрительным взглядом, дескать: «Х№ли припёрся, батрак? Опять милостыню просить? А ну пшёл отсюда, пока плетей не всыпали!»
Ну, технически, мы и есть батраки. Не каждого гастарбайтера заставишь х№%рить по четырнадцать часов в сутки с одним выходным, а если выпадет дежурство, то и вообще без.
— Мне назначено, — ухмыльнулся я, глядя Маришке прямо в глаза.
Она начала листать книгу посещений.
— Не назначено! — с чувством превосходства выплюнула она свою фирменную фразу.
— Ну, тогда я пойду? — улыбнулся я самой доброй и лучезарной из своих улыбок.
— Стаять! — вторая дверь кабинета главврача ещё не открылась, а он уже начал говорить. — Куда собрались, Погуляйкин?
— К работе вернуться собрался, — ответил я.
— Я вас ещё не отпустил, — промолвил этот до№%я воображающий о себе дяденька.
Мне кажется или они сегодня по-особенному ох№%вшие?
— ? — вопросительно уставился я на главврача, Шарохина Сергея Сергеевича, низкорослого и толстого дядьку лет шестидесяти с припухшим лицом опытного алкоголика, заслуженного чего-то там, причём намного заслуженнее, чем у зама по поликлинике, ну, судя по грамотам в кабинете, а также обладателя второй степени ожирения, если верить моему намётанному взгляду. Индекс массы тела и процент содержания жира в организме я ему, конечно, не замерял, но первая степень у него есть 100 %, причём сильно стремящаяся ко второй.
— Пройдёмте в кабинет, — пригласил меня Шарохин С.С., главный врач ГУЗ СО «Мольская районная больница», как было указано на золотого цвета табличке.
В кабинете было, как любит говорить мой давний школьный приятель Васька Шурупов, «дорохо-бохато!»: дорогой и массивный рабочий стол, по-фрейдовски намекающий на какие-то комплексы владельца, шкафы и секретеры того же дизайна, недешёвый паркет, занавески стоимостью в пару моих месячных окладов в студенческую бытность фельдшером скорой помощи, когда я зарабатывал чуть больше, чем сейчас… В общем, кучеряво.