А ведь раньше, до изобретения всех этих крутых матрасов и наклоняющихся кроватей со специальной формой с вырезом под человека (2), антипролежневая терапия полностью лежала на плечах медсестёр! Вы найдите близкого, который вам достаточно доверяет и попробуйте промассажировать всё его тело по всем правилам противопролежневой методики! Я вас уверяю, п№%дить человека два часа непрерывно не так потно, как проделать то, что я сказал!

Но тут, как я уже говорил, получилось даже лучше, поэтому меня миновала участь безумного массажиста.

— Где я? — жалобным голосочком спросил пацан.

— Кхм-кхм, вы, молодой человек, находитесь в Центральной районной больнице города Мольск, Боратовской области, Российской Федерации, — включил я режим «врач-пациент».

— А я разве не умер? — удивился пацан.

— Как видите, нет, — ответил я ему, выдавив из себя ободряющую улыбку. — Но настало очень… Как бы это описать цензурно… Тяжёлое время. Настало тяжёлое время, в больнице, скорее всего, остались только мы с вами, остальные мертвы.

— Ч-что? Какие ещё тяжёлые времена? — спросил он с намечающимся плачем.

— Конец света, — пожал я плечами.

Да, сообщать тяжёлые новости — мой конёк! Я самый худший врач, который подходит для сообщения плохих новостей. Хотя, покажите мне того, кто делает это деликатно и мягко! Как, б№%дь, мягко и деликатно сообщить человеку, что у него неоперабельный рак мозга в терминальной стадии? «Да, вы умрёте, но в хосписе вас накачают наркотой! Уиии!»

— Вы несёте какой-то бред! — вдруг окрысился на меня пацан. — Это какой-то розыгрыш, а вы нанятый актёр?

— Слушайте, молодой человек! — возмутился я, припомнив популярное одно время среди однокашников-интернов сравнение меня с мажором, у которого мамка главврач, из юмористического сериала про интернов, в основном из-за отдалённой внешней похожести меня на него. — Я здесь не шутки шучу! Вы упали с пятого этажа, но выжили и сейчас спокойно разговариваете только потому, что в вашей крови находится инъекция обезболивающего, которое действует отнюдь не бесконечно! Итак, я ваш лечащий врач, поэтому слушайтесь меня и в скором времени поправитесь! Я понятно изъясняюсь?

Пацан слушал мою отповедь, поморщился, но не перебивал.

— Не слышу ответа, молодой человек! — уставился я на него требовательно.

— Я всё понял… — кивнул Санёк.

Вот и молодец, пацан! В это безусловно тяжёлое время мне не хватало ещё вы№%ывающегося молодого пациента на голову!

— Я сейчас увеличу дозу и вы постараетесь поспать, молодой человек, — озвучил я дальнейший план действий, подходя к пацану с готовой инъекцией. — Как проснётесь, я принесу поесть, а потом вам предписывается снова спать. Я сейчас пойду по своим врачебным делам, а вы спите и не пытайтесь покинуть кровать. Вам только кажется, что ничего не болит.

— А почему вы лежали на полу и выглядите как бомж? — поинтересовался Санёк.

— Конец света, говорю же… — махнул я рукой и покинул палату.

Так, запереть дверь на ключ, задвинуть на неё металлический стол — теперь гипотетическим мертвякам потребуется гораздо больше времени, чтобы проникнуть сюда.

А я пошёл дальше. У меня сейчас работы больше, чем было раньше…

Я потихоньку очищаю больницу от трупов, передвигающихся мертвяков, а также занимаюсь фортификацией.

Хрен его знает, что нас ждёт в будущем, поэтому надо быть готовым ко всему. Я перетащил в реанимацию большую часть запасов с пищеблока и закрыл всё это в большой сейф, утащенный из бухгалтерии и поставленный в ординаторской. Тот самый, которым прижало главбуха Елизавету.

В сейф влезло не всё, но много чего. Остальное разложил по полу.

Также, я подошёл к наркохрану, стучался в него, звал людей, но никто не откликнулся. Либо обосрались до смерти, либо уже давно мертвы, так как вместе со здоровыми внутрь попал заражённый. Всякое бывает, но ключей к дверям у меня нет, а искать их банально нет времени и желания. Если там есть живые, то сами вылезут, а я их встречу как полагается, хлебом и солью! Не, серьёзно, мне сейчас охренительно не хватает рабочих рук! Я даже готов всё простить Алевтине и Елизавете, лишь бы они взяли в руки молотки и гвозди!

До вечера хреначил на «стройке». Успел наглухо заблокировать все лишние наружные двери, тяжеленными стальными шкафами, притащенными с помощью рохли и ебени матери, перекрыл панорамные окна в холле, с помощью пиломатериала и инструментов нашего ремонтника начал заколачивать окна в палатах на первом этаже. Потом посмотрел на масштаб работ и забил на это дело, решив анально заблокировать главный холл, все двери ведущие в другие отделения и обезопасить лестницу, чтобы исключить случайное попадание случайных мертвяков на второй этаж.