На основании открытых источников (газеты, радио), установлено, что массовое перевооружение армии касается прежде всего личного вооружения стрелков. В армию и во флот, поступают образцы короткоствольного автоматического оружия, что некоторым образом даёт основания полагать, что основной огневой контакт с массой пехоты планируется на дистанции в 200–300 метров и ближе, а роль сдерживания отводится в основном пулемётам и лёгким миномётам, численность которых в пехотных порядках первой линии весьма высока. На двадцать стрелков, приходится два ручных пулемёта и один станковый, а также миномётное отделение.

Так же перевооружение касается выпуска бронемашин, для которых уже построено два новых моторных завода, завод автомобильных шасси, и три металлургических комбината которые полностью закрывают потребности России в высококачественной стали.

Об авиационной программе мало что известно, так как пресса освещает лишь успехи дирижаблестроения, и почти совсем не касается летательных аппаратов тяжелее воздуха. Но если учесть, что химические предприятия резко наращивают выпуск авиационного бензина, следует предположить, что какая-то программа развития авиации существует.

В заключении хочу указать, что уровень финансирования разведывательной деятельности в России, совершенно недостаточен, и сталкивается с огромными проблемами. Время жизни завербованного конфидента, как источника информации от трёх дней до недели, и уже сейчас, сотрудники посольства, имеют в обществе положение зачумлённых, так как именно их контакты часто пропадают в недрах Тайной Канцелярии, и Военной Контрразведки.

С глубочайшим почтением начальник Центральной разведывательной службы Министерства Иностранных дел

Сэр Хью Фрэнсис Пейджет Синклер, адмирал.

Российская Империя, Казань

К зданию тюрьмы подъехали длинной колонной, куда уже втиснулся начальник полиции города, с главным полицмейстером губернии, разные высокие чиновники, и даже командующий казанским военным округом.

Пересыльная тюрьма, откуда будущие каторжане отправлялись в долгий путь, находилась под Кремлём в бывшей суконной фабрике, которую для этого дела перестроили, образовав замкнутый квадрат с большим внутренним двором.

В здании располагались не только камеры для заключённых, но и Ссыльная Экспедиция[1], которая занималась бытом каторжан на этапе, и прочими техническими проблемами. В Экспедиции работало много гражданских, и всех их взяли в заложники взбунтовавшиеся уголовники. Всего было захвачено не менее трёх десятков служащих, хотя конечно некоторые могли забаррикадироваться в кабинетах.

К счастью, около десятка тюремщиков смогли сбежать и поднять тревогу, так что к прибытию начальства кое-какое оцепление уже стояло. Полицейские перекрыли улицу, и подъезды, но к удивлению Николая, на подводах уже спешили солдаты Охранной Сотни, во главе с командиром, и суетился начальник гарнизона в подчинении которого был всего один комендантский взвод.

Мелькание пехотного майора безмерно раздражало Николая, который мысленно уже был дома, и он на очередном пробеге остановил не в меру суетливого офицера.

— Так, майор. Людей привели? С оружием? Патроны при себе? Нет? Тогда забирайте их всех, и топайте до казарм. Мне тут бездельники не нужны.

— А кто это тут у меня командует? — Раздался за спиной рокочущий голос, и обернувшись князь увидел генерал-лейтенанта, стоявшего с таким видом, словно прямо сейчас его должны были фотографировать для Армейского Вестника.

— Хотите покомандовать? — Холодно осведомился Николай. — Я лишь осмелюсь спросить, кто вы, и на каком основании сюда прибыли.

— Предлагаю вам, как младшему по званию представиться первым. — Генерал-лейтенант гордо поднял подбородок.

— Я, заместитель командующего войсками Внутренней Стражи, генерал-майор Белоусов. По указу от семнадцатого сентября, тысяча восемьсот шестого года, именно внутренняя стража занимается и несёт ответственность за все гражданские беспорядки. А приказом Большого Государственного совета от третьего февраля тысяча девятьсот шестого года, все волнения среди каторжников, подавляются исключительно силами внутренней стражи. А теперь я жду вашего представления, и описания оснований на которых вы вмешиваетесь в дела стражи.

— Генерал-лейтенант Загорский, командующий Казанским военным округом.

— И что вы собирались предпринять, господин генерал-лейтенант? Разнесёте здесь всё к чертям из пушек? Или подгоните бронеходы?

— Но что-то же надо делать? — Загорский развел руками.

— Тогда дайте вашим людям команду усилить оцепление, и чтобы ни мышь не проскочила. И, да, господин генерал-лейтенант, у мятежников оружие, так что пусть люди не торчат на открытом пространстве, а укроются. За подводами, или ещё как. Лишние жертвы нам ни к чему. И так, боюсь крови будет по уши.