— И Тасью. Наверняка она пожелает присутствовать. — Добавил Сергий. — А я Константина пошлю встретить Николая. Пусть погуляют по двору, пока дамы будут приводить себя в порядок.

Стоило Николаю подняться в холл Малого Дворца, как к нему вышел улыбающийся Константин, и подхватив за руку, повёл в зимний сад, расспрашивая о Внутренней страже. Сначала Николай злился на нежданную задержку, но вопросы были сложные и приходилось напрягать голову для ответа, так что скоро, Белоусов был вполне поглощён беседой с наследником. А наследника интересовало всё. Как организован смена офицеров в дальних гарнизонах, медицинская помощь в походе и как идёт взаимодействие с территориальными подразделениями армии, пограничной стражи и флотом. Был удивлён, что у Внутренней Стражи есть собственные тюрьмы, правда только для временного содержания, и даже собственные следователи и криминалисты.

Где-то минут через сорок, в сад вошёл седой слуга и молча поклонился.

— Задержал я вас, князь. А ведь вас ждут. — Константин улыбнулся. Надеюсь наша встреча не последняя. Меня очень заинтересовали ваши программы подготовки.

Смысл задержки, организованной Константином Николай понял, когда слуга, который его вёл, оставил Николая перед высокими дверями, с золочёными соколами на филёнках, и двери эти словно сами собой распахнулись, открывая малую парадную залу, где на троне сидел Сергий с супругой, За троном стоял Константин с молодой женой, и на приставном стульчике сидела Любава, в белоснежном шёлковом платье, почти без украшений с одной лишь тонкой бриллиантовой диадемой на голове.

Зажав все свои страхи в кулак, Николай прошёл до трона, остановился в десяти шагах, и преклонил колено.

— Встань воин. — Голос у Сергия был низким, звучным и густым словно вечевой колокол. — Служишь ты отлично, любое дело в твоих руках спорится, лихву не берёшь… Что за беда привела тебя ко мне сегодня? Что просишь у своего царя?

— Государь. — Николай не вставая, поклонился а подняв голову посмотрел Рюрику в глаза. — Перед богом и людьми, хочу у просить руки Любавы.

После помолвки, Николай часто сопровождал Любаву на разные светские мероприятия. Вот и на бал к градоначальнику Трепову, они поехали вместе.

О грядущем бракосочетании Николая с Любавой знала уже вся Москва, и даже больше. Николай знал, что к назначенному дню свадьбы, уже готовятся приехать делегации из Германии, Ниххон, и некоторых других стран.

Любава не наследовала трон, так что её положение цесаревны было в общем довольно условно. Но она конечно же оставалась Рюриковной, и вот в этом качестве, её свадьба была государственным делом, хотя конечно и менее пышной чем прогремевшая год назад свадьба наследника престола Константина.

Трепов с супругой встречали гостей перед входом в зал, и когда церемониймейстер объявил генерала Белоусова и цесаревну Любаву, сделал несколько шагов навстречу приветствуя дорогих гостей.

Раскланявшись с хозяевами и подарив супруге обер-полицмейстера, украшенный бриллиантами пистолетик в качестве подарка к юбилею, Николай и Любава отошли в сторону.

В целом балы и светские вечера были бы скучнейшим времяпровождением, если бы не Любава, с которой оказалось просто интересно разговаривать. Она прекрасно разбиралась в истории, экономике, политике и многих других вещах, до которых практичному Николаю просто не было дела. Но вдруг выяснилось, что это тоже очень интересные темы и Николай слушал свою спутницу очень внимательно, от чего та иногда сбивалась.

— Коля, ты так внимаешь мне, как я, наверное, не внимала своим педагогам. — Она негромко рассмеялась. — Тебе действительно интересно, или ты так здорово играешь лицом?

— Ты рассказываешь действительно интересные вещи. — Ответил Николай. — Я к стыду своему, например, совершенно упустил из виду историю, и политику, а ведь это сейчас составляет большую часть нашей жизни. Словно ты открыла мне новый мир.

— К счастью для нас, этот процесс бесконечен. — Цесаревна улыбнулась. — Всегда найдётся то, что мы ещё не знаем. — Она помолчала, пережидая появление официанта, разносившего шампанское, подхватив бокал подняла и сквозь него посмотрела на жениха. — Скажи, ты не жалеешь?

— О чём? — Николай удивился.

— Ну как минимум о том, что уже не сможешь числить в любовницах сразу несколько красоток. А если я тебе надоем? Если ты меня разлюбишь?

— Странный для меня вопрос, но попробую ответить. — Николай отпил из своего бокала, смотря в глаза Любаве. — Я не очень хорошо понимаю, что такое любовь. Вот это всё. Вздохи, серенады, истерики… Я вообще никогда не думал ничем кроме головы, и даже юношеский прилив меня обошёл стороной. Но когда ты уехала, мне стало хуже. Мне стало не интересно жить, и появилось ощущение пустоты. Словно что-то было, но исчезло, или было оторвано. И когда ты рядом, мне намного спокойнее. Я не переживаю насколько опытна и самоотверженна твоя охрана, потому что если я с тобой, то я защищу тебя от всего. И вот если я чувствую твой запах, то во мне просыпается какой-то странный инстинкт. Мне хочется тебя догнать, и сгрести под себя, и чтобы никто даже близко не подошёл. И знаешь, что? — Николай улыбнулся. — Тебе никогда не придётся вытряхивать из моей постели других женщин. — Николай вздохнул. — Прости что так сумбурно…

— Мне тут не так давно в любви признавались. — Любава взяла Николая под руку и повела к широкому балкону, проходившему вдоль всей бальной залы. — Было очень мило. Всё так правильно и поэтично. А у тебя, выглядит словно огромный зверь спрятал свои страшные когти, и пытается погладить маленькую девочку так, чтобы не поранить. — Она резко шагнула вперёд, и повернулась к Николаю лицом. — Но в твоих словах правда стали, а в словах того мальчика ложь розовых пузырей. И, да. Тебе никогда не придётся вытряхивать из моей постели других мужчин.