Шрифт:
Ваня шагнул ко мне, опустился на пол, обхватил меня за колени…
– Маша, Машенька, не умирай, пожалуйста…
И смеяться не хотелось над умоляющими глазами, над отчаянным лицом. Только пригладить взъерошенные вихры.
– Я все сделаю, чтобы выжить. Я вас просто так не оставлю.
Братишка не верил, но и выбора у него не было. Не вешаться ж превентивно? В надежде, что мучиться меньше будешь?
Нет уж. Мы еще помучаемся, а если повезет, то и врагов с нами вместе зароют. А еще лучше – без нас. В индивидуальной могилке.
Даешь простор и ячность? [4]
Однозначно!
Интерлюдия 2
Игорь Никодимович нечасто относился к людям хорошо. Работа у него такая, понимаете ли, подозревать, что каждый второй человек сволочь, а каждый первый – дурак. За редким исключением.
Вот сейчас он как раз и беседовал с одним из этих редких исключений.
– Что вы можете мне сказать?
Собеседник удобно устроился в кресле и грел в ладонях бокал с коньяком.
4
Ячество – резко выраженный индивидуализм, выдвижение собственного «я» на первый план. (Прим. авт.)
– Мария Ивановна – девушка крайне неглупая, серьезная, решительная. Риска не боится, но зря рисковать не будет. Свою семью будет беречь в любом раскладе и кидаться за них будет… я однажды такое видел.
– Да?
– Да. У меня была кошка, вот она, защищая котят, кинулась на собаку. Нос ей располосовала, глаза чудом уцелели…
– И что случилось с этой кошкой?
– Собака ей перегрызла лапу, но котята остались целы. И кошка выжила.
– Будем считать это неплохой аналогией.
– Вот Мария Ивановна напоминает ту кошку. За свой выводок она на кого угодно кинется.
– Главное – правильно мотивировать?
– В том числе. Но мне бы не хотелось…
– Понимаю. Вы к ней привязались?
– Да.
– А что вы готовы для нее сделать?
Вопрос явно застал собеседника врасплох.
– В каком смысле?
– В буквальном, друг мой. В самом что ни на есть буквальном.
– Я для нее готов на многое, а вот она для меня – вряд ли, – просто ответил собеседник. И отхлебнул коньяка.
– А вам бы хотелось изменить эту ситуацию?
– Смотря как, друг мой, – иронично парировал собеседник. – Смотря как.
– К примеру… Марию Ивановну все равно надо будет выдавать замуж.
– И вы рассматриваете меня как подходящую кандидатуру? Смею вас заверить, она не согласится.
– Ну, при правильном подходе она не просто согласится, а еще и попросит вас об одолжении.
Александр Викторович Благовещенский, а это был именно он, покачал головой.
– Не надо, друг мой. Не стоит. Я не лучший супруг для молоденькой девушки с трудной судьбой.
– Это как сказать. Ей нужен рядом кто-то достаточно сильный, чтобы защитить ее, и достаточно взрослый, чтобы не сломать. Его величество… разрешил мне присутствовать при его беседе с княжной, и я был поражен ее суждениями. Иногда мне кажется, что княжне не восемнадцать лет, а в два раза больше. Ей не подойдет юнец с ветром в голове, ей нужен кто-то посерьезнее.
– Княжна об этом знала? О вашем присутствии при ее беседе с императором?
– Нет. Не знала.
Благовещенский иронично улыбнулся.
– Она очень сложный человек, Игорь Никодимович. И советую это учитывать. Когда она поймет, как ее использовали, она не простит.
– Мне не нужно ее прощение. Мне нужно сотрудничество.
– Сотрудничать она будет. И поймет. Но не простит никогда.
– Никогда – это слишком короткий срок для вечности.
– Не будем философствовать, друг мой. Так что вы предлагаете мне сделать?
Романов тоже сделал глоток коньяка и одобрительно кивнул.
– Обсудим.
– Она в городе!
Девушка мерила шагами комнату.
Хороша она была – хоть ты сейчас садись и картину рисуй.
Огромные миндалевидные глаза голубого цвета, светлые волосы, точеное личико, за фарфоровой белизной которого ухаживали часами – не дай бог веснушки появятся, лучше смерть!
Фигура тоже выше всяких похвал. Где надо – пышно, где надо – узко, изящные руки, маленькие ступни… Девушку можно было предъявлять как эталон. Сочетание породы и больших денег, и вы получите такой шедевр.