— Вероника, привет! Как твои дела?

— Привет, Егор! — слабо выдавливаю я. — Мне сейчас неудобно говорить, извини.

— Что случилось? У тебя странный голос.

— У меня ребенок ногу сломал и сейчас мы в больнице. Поэтому извини еще раз, — говорю я, собираясь отключаться.

— Постой! В какой вы больнице? — спрашивает Егор. Господи, зачем это ему? С неохотой называю номер.

— Егор, у меня еще и документов с собой нет, так что сейчас, правда, не до того. Надо бежать. Пока, — снова собираюсь нажать отбой, но слышу его возмущенный голос:

— Так вас еще не приняли? Вы давно там сидите?

— Да больше часа уже. Я так и не поняла, примут нас, или придется за документами ехать, — не собиралась жаловаться, но это вырывается само собой.

— Никуда не вздумай ехать! Сиди там! Жди! — повелительным тоном говорит Егор и отключается.

Я пораженно смотрю на телефон. И этот туда же. Жди. Чего?

Устало опускаюсь на лавку рядом с сыном, обнимая его за плечи. Он снова начинает тихо всхлипывать, обнимаю крепче:

— Тише, Антоша, тише, — говорю я, — сильно болит?

Он ничего не говорит, только кивает, пытаясь сдержать слезы. Плачет он редко, поэтому я понимаю, что ему действительно больно. Это заставляет соскочить с места, чтобы пойти, и разнести здесь все к чертовой матери. Чтобы сделали ребенку хотя бы обезболивающее, а потом нервы трепали. Только идти никуда не приходится. Прямо к нам вдруг подходят сразу три врача, в том числе и тот, который отправил меня ждать. Только тон у него уже совсем другой. Странно. Что за метаморфозы? У меня уточняют имя и фамилию, тут же подходят два санитара, которые помогают Антону пройти в кабинет. Меня, чуть не под руки провожают следом. Елейным голосом уточняют, как все случилось. Особенно старается врач, который нас сначала не принял, с опаской поглядывая на того, у кого на бейджике значится "Заведующий отделением".

Я на автомате отвечаю на их вопросы, на ходу пытаясь понять, что произошло. Тут же без очереди нас проводят в рентген-кабинет, делают снимки и сразу вручают еще недосушенные, чтобы врач посмотрел, о документах никто даже не заикается. Доктор констатирует закрытый перелом, тут же Антона провожают в кабинет, где ему накладывают гипс. Потом врач долго объясняет мне, что теперь делать можно, а что нельзя, как лечить, чем кормить и т. д. У меня возникает мысль, что нужно его "отблагодарить", наверное, поэтому он так старается? Достаю кошелек, но врач отрицательно качает головой, удивляясь, КАК я могла о нем такое подумать. Ведь это ребенок! Конечно! Так и хочется спросить, а что же ты ребенка больше двух часов в коридоре продержал? Тоже от великой заботы? Ну да ладно. Бог тебе судья.

Выходим из кабинета, Антон держится за меня и прыгает на здоровой ноге, надо сразу заехать за костылями.

В коридоре вижу Егора. Он разговаривает с заведующим отделением и смотрит на меня. В руках у него костыли. От неожиданности я даже остановилась. Что он здесь делает?

Попрощавшись с врачом, Егор подходит к нам.

— Здравствуйте, Вероника! — и тут же протягивает руку моему сыну, представляясь. — Я Егор, друг твоей мамы.

— Антон, — мой мальчик деловито пожимает руку, ни капли не смущаясь. Господи, я даже еще не решила, буду ли "дружить" с этим мужчиной, не говоря о том, как его представлю сыну. Получается, все решилось само собой!

— Привет! — отвечаю я. — Ты знаком с заведующим, поэтому нас приняли так быстро, да? — задаю я вопрос, который вертится на языке.

— Ну, в целом, да, — прямо отвечает Егор.

— Спасибо! — благодарно выдыхаю я. — Если бы не ты, мы бы тут еще год сидели!

— Не исключено. Наши больницы — это испытание не для слабонервных, — улыбается он.

— Говоришь так, как будто хорошо это знаешь!

— Слишком хорошо, поверь! — в его глазах мелькает печаль. Я спросила что-то не то? Но продолжает он бодро:

— Понимаю, что вы устали, давайте я провожу вас до машины! Я тут прихватил кое-что по пути.

Он вручает Антону костыли, дает советы, как лучше опереться на них. У сына не сразу получается идти с их помощью. Егор терпеливо объясняет, поддерживая Антона. Он очень уверенно держится с ребенком, что, как мне кажется, странно для человека, у которого нет своих детей. Потихоньку мы добираемся до моей машины. Антон с трудом забирается на заднее сиденье. Я закрываю дверь и разворачиваюсь к Егору.

— Еще раз спасибо за помощь! — искренне благодарю я.

— Был рад помочь! Так и поступают друзья? Верно? — губы его улыбаются, но глаза абсолютно серьезные.

— Если честно, я планировала отказаться от нашей дружбы, но теперь мне как-то неудобно.

— То есть я получил дополнительный шанс? — говорит он с очаровательной улыбкой.

— Можно сказать и так, — невольно начинаю улыбаться и я.

— Тогда давай назовем это судьбой и не будем ей сопротивляться, — он берет меня за руку, становясь снова серьезным. — Я все эти дни думал о тебе. Не гони меня.