— Диар наводит в городе новые порядки? — спросил Башмак и плавно нажал на тормоз.

— Или они кого-то ищут, — ответил я.

Башмак остановился и открыл окно, ожидая, что к нему кто-нибудь подойдет. Главный с рацией показал раскрытую ладонь — просил или требовал подождать.

— Черт! — ругнулась Табиа и достала пистолет. — Меня ищут!

— Успокойся! Ты, конечно, важная птица, но…, — я замолчал. — Спрячь пушку!

— У тебя забыла спросить! Если этот придурок попросит меня выйти из машины, я прострелю его голову! — она ткнула стволом в сидение Башмака. — Жми на газ!

— Боже, откуда в тебе столько…

— Заткнись! Тебя, между прочим, моя жизнь должна волновать не меньше своей. Догадываешься, что будет если моя половина печати погибнет?

По шевелению губ главного и обрывкам слов я разобрал фразу: «Он приехал». Нахмурив брови, я посмотрел в зеркало заднего вида. Но оно было настроено под водителя, и я не увидел в нём встревоженное лицо Табии.

— Бормочет и бормочет, — сказал Башмак. — Не подошел, ничего не спросил, а уже бормочет…. Чую, не особо нам тут рады.

По привычке я хлопнул себя по карману. Там должен был лежать телефон, но мобильник забрали в Видовых Заставах.

Когда я отращивал ноги в Атомном городке, у меня временами появлялась мысль — позвонить Питу — но не позвонил. Не за чем было. Все проблемы были решены, оставалось проехать полсотни километров.

— Назад у нас дороги нету, — прошептала Табиа. — Чуть что, дави на газ и пробивай ворота!

— Да хватит! Табиа! — я не смог сдержать улыбку. — Сейчас они узнают — кто приехал — и пустят нас. Вон, уже идет!

Охранник с рацией перешел на другую сторону дороги и подошел ко мне.

— Добрый день!

— Привет.

— Прошу прощения, но вы не можете въехать в город.

— С чего это?

— Я лишь выполняю распоряжение, — он пожал плечами, а его бордовая материя затрепеталась от волнения. — Трижды я запросил подтверждение и три раза получил отрицательный ответ. Простите, но такие указания.

— И кто дал такие указания?

— Новый начальник Псов — Питон.

Движение вблизи города было никаким. За полчаса, что мы простояли возле пропускного пункта, с нами не разминулась ни одна машина. И все же охранник попросил отъехать. Его беспокоило не то, что мы перекрыли дорогу, его беспокоил я. Каждый раз, когда я смотрел на него со скрытым требованием пропустить нас, он вздрагивал, хватался за рацию и предпочитал подолгу шипеть в трубку, лишь бы не отвечать на мои вопросы и не встречаться со мной взглядом.

Башмак сдал назад, пока не закончились бетонные ограждения, и съехал на обочину.

— Трепло! — буркнула из-за спины Табиа. — Навешал мне лапши, а самого даже в город не пускают…

Я промолчал. Материи усердно работала, чтобы удержать меня в равновесии. Мало того, что я время от времени был не против положить всех этих охранников и войти в город по собственному кровавому разрешению, так ещё эта девчонка…

— Последние пять лет я только и делала, что ставила под сомнения слова своего отца, — продолжила Табиа. — Защищала вас. И что получила? Получается, он был прав?

— Послушай, Табиа…, — начал Башмак.

— Завали! — она толкнула дулом сиденье. — Что дальше?

— Подождем. Если он не приедет, то…

— То, что?!

— Он приедет.

Сидеть в машине с Табией было невмоготу. Я вышел и прогулялся по обочине. В пригородной зоне земля выглядело пустынно. Оранжевый песок разбавляли песчаные глыбы. В редких местах из-под земли пробивались плеши желтой травы. Пустыня была рукотворной. По правую руку, за дымкой от солнечных испарений, виднелся завод. Нагромождение ржавого металлолома с трубами. Раньше эта коптильня знатно дымила, и её выбросы на долгие годы сделали почву непригодной. Время прошло. Земля очистилась. Самые живучие сорняки пробивались к солнцу.

Табиа переключилась на Башмака, и я отошёл ещё дальше, чтобы её не слышать. Перешагнул через разломанный пластмассовый шезлонг, отшвырнул бочку и прыжком взобрался на горку покрышек. В пяти метрах от меня на вбитом в землю деревянном столбе сидела ворона. Сутулая, худая, со слипшимися перьями. Она безразлично глянула на меня и переключилась на охранника. На шее у того висела бляшка. Каркающая проказница смотрела на безделушку восхищенно и жадно.

Из города донесся гул мотора. За пропускным пунктом я увидел поднявшуюся пыль и морду черного внедорожника. Охранники пропустили его незамедлительно. Внедорожник подпер Башмака нос к носу. Открылась пассажирская дверь, и на дорогу вышел Питон.