Каморка освещалась ультрафиолетом. Внутри находились полки с ингредиентами, колбами и приспособлениями. Возле дальней стены стоял небольшой ящик. Икар подошел к нему, откинул крышку и достал контейнер. Это был один из контейнеров, которые я видел много раз. В таких хранили суперингредиенты. Он имел металлический корпус и прозрачную сердцевину, сквозь которую можно было рассмотреть содержимое.

— Сардине достаточно этого, — Икар передал мне контейнер.

Штукенция легла в руку. Я внимательно её осмотрел.

— Что это?

— Это изменяющийся ключ, — Икар повернул контейнер вместе с моей рукой, показывая надпись на торце. — Вот, смотри! Имя Прирученного. Это развивающийся слепок его материи в прирученном виде. У меня ушло около пятидесяти лет, чтобы придумать это, и это стало второй величайшей ошибкой, которую я совершил. Ты прав. Всё это могло остановиться на мне, но игра зашла слишком далеко. Такими контейнерами владеет Сардина. И у него есть рецепты, которые будут работать тридцать-сорок-пятьдесят лет, а для некоторых рабов — всю жизни! Даже самый незаурядный алхимик сделает по такому рецепту Зелье Подчинения.

— Значит, всё это время ты понимал и…

— Расслабься! — Икар улыбнулся. — Твои слова не способны меня задеть. Я не стану злиться или раскаиваться. Эмоции давным-давно превратились в утоптанную прослойку на душе. Расшевелить её не получится. Лишь спалить всё к чертям. Ты сделал всё правильно, Сайлок, но боюсь, что этого ничего не изменит.

Сквозь стену я разглядел энергетическую вспышку и выглянул из кладовой. Среди охранников, тени которых мелькали за напичканной свинцом пленкой, появились ребята, работающие мозгами, а не пушками. Вероятно, кто-то из алхимиков Икара возился с липучкой, подбирая нужную алхимическую комбинацию. Времени оставалось немного.

Выскочив из кладовой, я подошел к охраннику и вытащил из холодной руки пистолет.

— Это займет слишком много времени. — сказал Икар, глянув на оружие в моей руке. — Подожди!

Знающие руки отыскали на полках нужные ингредиенты, и уже через минуту в колбе оказалась смертельная смесь из порошков и жидкостей. Икар чокнулся колбой с дулом моего пистолета и выпил яд.

Контур с отрицательной энергией оказался как нельзя кстати. Он сыграл роль предохранителя, который не позволил материи вытащить Икара с того света без ведома одаренного. Яд разлился по структуре и принялся расщеплять звенья, будто ацетон — пенопласт. Алхимик сполз на пол и уперся руками в пол. Тело било дрожь, на уголках губ проступила пена. Икар побледнел и сделал последний вздох:

— Хотел стать как отец… но спутал дороги…

Драгоценную минуту я смотрел на смерть величайшей материй. Разрушение её было столь же прекрасным, как столкновение галактик. Тысячи или даже миллионы связей расщеплялись на миллионы бессвязных кусочков и отдавали в энергетическое поле планеты последние почести — короткие вспышки.

Икар умер. Кладовая опустела. В красном свете ультрафиолета лежал ничем не отличающийся от остальных труп.

В нос ударил кислотный запах. Алхимик подобрал комбинацию, чтобы прорвать лизун. Я подобрал с пола контейнер и выбежал в зал. Разогнался, взлетел по стене и выбил плечом витраж под потолком. На левой руке щелкнул механизм обоймы и ввел мне Зелье Затемнения. Я спрыгнул на крышу уровнем ниже затерялся среди ступенчатого многообразия главной башни Дарграда.

— Я должна вернуться, — сказал Дана, на глазах у которой наворачивались слезы. — Мы бросили господина Винта.

— Успокойся, Дана! Он тебе не господин! Он бесчеловечный ублюдок, который купил тебя!

— Не говорит так, он…

— Хватит!

За спиной раздался шлепок. Я повернулся и увидел до смерти испуганную Дану, на щеке которой пропечатывалось красное пятно.

— Прости-прости-прости…, — Табиа погладила её по голове, а затем обняла. — Сайлок, ты можешь что-нибудь сделать?!

За последний час Табиа задала этот вопрос уже в десятый раз. Я повернулся к столу и продолжил работу. Ответом пока не пахло.

Мы прятались в каморке, которую нашел для нас Норт. Оставаться в муравейнике было не безопасно. Нашим новым убежищем стал полузаброшенный дом на окраине. Там, откуда муравейники выглядели неразборчивыми буграми.

После смерти Икара прошло три дня. Шумиха в городе не поднялась. Во всяком случае не всплыла на поверхность. По людям же, работающим вблизи людей Сардины, слухи ползли.

Вопрос с Даной оказался сложнее. Глядя на то, как Табиа обхаживает её, заботится и бесконечно рассказывает о семье, надеясь пробудить забытые воспоминания, я так и не решился сказать о том, что они не сестры. Вдобавок, снять эффект приручения оказалось не просто. В загашнике у меня был очень скудный запас ингредиентов. Да и деньги подходили к концу.

— Я поговорил с этим Глазом, — сказал башмак. — Он может вытащить нас послезавтра. С деньгами порешали. Рассчитаемся за стеной.

— Отлично.