В таком вот молчании они проехали минут тридцать, пока не подала голос Женя. Нотки страха звучали слишком явственно, чтобы их не заметить:

— Игорь… Дмитриевич, куда вы меня везете? — Сглотнула. Неуверенно продолжила. — И зачем?

За окном проносились окраины города. Вопрос был ко времени и к месту.

— Сама как думаешь? — Он с интересом ждал, насколько предсказуемым окажется ответ.

— Не знаю… Вернее, догадываюсь, но… Вы же меня не выкинете на дороге, нет? — Она говорила с надеждой, повернулась к нему всем корпусом, за рукав схватила… Самый страшный кошмар, самый сокровенный — вот что сейчас видела Женя, и нужно было быть слепым и глухим, чтобы не понять этого.

— Считаешь, заслужила? — Было бы скучно сразу дать ей ответ. Хотелось потянуть время.

— Наверное… Я ведь вообще не заслуживаю того, что вы мне дали и даете… Просто приживалка и содержанка, только по доброте душевной. Поэтому — имеете полное право поступать, как считаете нужным.

— Надо же, молодец какая! Рассуждаешь так правильно — заслушаться можно… — Затянул паузу, задумался. — А какого хрена, Жень, поступаешь по-идиотски? Можешь объяснить?

— Так вы меня не прогоните, нет? — Затараторила, не утруждаясь ответом на вопросы. Но это простительно — Игорь и сам уже не хотел ее мучить дальше. — А куда мы тогда едем?

— Красоту смотреть. Как и обещал.

Это было самым гадким потрясением в ее недолгой, но такой насыщенной жизни. И очень долго потом всплывало в Жениной памяти — ничто не могло затмить.

Суворов привез ее на стоянку фур и большегрузов, расположенную рядом с трассой. Остановился, слегка не доезжая до освещенного пятачка.

— Смотри! Наслаждайся! — Откинул спинку кресла, приоткрыл окно и закурил. Всем видом демонстрируя, что его миссия окончена. Далее — выход Жени.

— Чем? Не понимаю… Куда смотреть? — Она растерялась, как никогда еще в жизни. И трасса эта, и фуры с толпой дальнобойщиков рядом, — слишком давили напоминанием о прошлой, бродячей жизни.

— Ну, если хочешь, выйди из машины, поближе подберись. — Затянулся со вкусом, выдохнул. Только потом добавил. — Правда, не советую. Я тебя отбивать ни от кого не буду.

— Да что я должна увидеть-то? Объясните, пожалуйста! Я не понимаю ничего…

Тогда Суворов ткнул пальцем, а затем руками взял и повернул голову Жени, указывая нужное направление.

— Вон там, видишь, красотки стоят? Ничего не напоминают?

Это было унизительно. До дрожи. До слез, брызнувших даже сквозь сомкнутые веки. До боли в сжатых до скрипа зубах. До леденящего холода в желудке.

Четыре женщины стояли чуть в стороне от дороги. Так, что были заметны и проезжающим по трассе, и отдыхающим на парковке. Никаких сомнений не было, кто они и зачем здесь стоят. Еще одна, слегка пошатываясь, подошла со стороны дальней фуры. Вся компания развязно расхохоталась.

И — да. Не все они были в красных платьях. Одежда была пестрой, короткой и ничего не скрывающей. Но ярко крашеные губы, мини-юбки, вырезы… Более прозрачный намек придумать было невозможно.

Жене было противно смотреть на них. Вскидывала глаза — и жмурилась. Отворачивалась.

— Да ты смотри. Внимательно. И запоминай. Хуже уже не будет. Я ведь не повел тебя за угол или вглубь стоянки. Пожалел твои нежные чувства. А вот красоту неземную — просто обязан был показать.

— Я что? Такая же, как они? Правда? — как могла, пыталась прятать безнадежность и разочарование в самой себе. И еще — недоумение. Зачем тогда он запрещал носить скромную и незаметную одежду? Заставлял быть красивой и нарядной?

— Я не знаю, как тебе объяснить по-другому… — Игорь с трудом подбирал слова, это было заметно. И слегка пугало. Обычно у Суворова всегда находилось меткое и едкое слово, для любой ситуации. — Пришлось показывать.

— То, что я не лучше этих вот, — кивком указала на придорожных дамочек, вслух назвать постеснялась, — правда, что ли? — Ей и страшно было услышать "да", и не услышать правду — еще страшнее.

— Нет. Но ушла не далеко. — Суворов щелчком выбросил окурок, поднял стекло в машине, резко развернулся на стоянке и снова встал. Только после этого повернулся к Жене лицом. Посмотрел прямо. — Грань между пошлостью и красотой — слишком тонкая. А в твоем возрасте — и совсем прозрачная. Взрослая женщина в этом твоем платьишке может показаться кокеткой, и даже с таким макияжем… Хотя, нет. Я и бы от взрослой отвернулся.

Девушка не знала, стоит ли прерывать этот монолог своими ответами. Силилась понять, о чем речь. С трудом, но, кажется, начинала догадываться. Молчала и ждала продолжения. В надежде, что сейчас во всем разберется, и больше так ошибаться не будет. Что еще оставалось?

— В общем, Жень. Не нужно выпячивать напоказ все, что у тебя есть в наличии. Иначе, будешь выглядеть, как эти — товар на витрине. Им не интерес важен, а спрос и деньги. Или тебе тоже нужен такой быстрый спрос? "Пришел, увидел, оценил, попользовался"? Этого хочешь?