На его рык все отреагировали верно: затихли, дергаться перестали.

— Что еще брал, кроме воды? — Ткнул пальцем в пацаненка.

— Ничего. — Тот не пытался вызвать жалость или одобрение. Уверенно вскинул подбородок. — И стакан был не новый. На улице валялся. Что я, не понимаю, что здесь все по счету?

— А сахар?! Два пакетика?! — Взвизгнул охранник-недоделка.

— Трендец. Мужик, да что ж ты за дерьмо такое? — Это уже не выдержал водитель, Митя, обычно молчаливый, но и его прорвало.

— А это не ваше дело! Я здесь отвечаю за сохранность имущества! — Даже приосаниться попробовал.

— Ща я тебе покажу, за что отвечать надо…

— Цыц! — Игорю уже перестало хватать терпения. Идиотский день перетек в какой-то уж совсем бредовый вечер. — Ты — отпустил мальца! А ты, — он ткнул пальцем в подростка, — подорвался и слинял отсюда! И чтобы никогда больше не появлялся!

— Никуда я его не отпущу! — Старый пень угрюмо насупился. Только сильнее перехватил запястье пацана. — Вы сейчас уедете, а он так и будет сюда шастать. Ишь, повадился!

Ситуация раздражала. А еще больше — то, что этот плюгавый старикан посмел сопротивляться Игорю. Тут уже делом чести было настоять на своем.

— И что ты с ним делать будешь?

— Как что? Известное дело, полицию вызову, пусть обратно в детдом забирают! Они тут вечно сбегут, потом шастают, мешают жить нормальным людям!

— Не надо! — Истошный вопль пацана заставил вздрогнуть. Всех, кто его слышал. Столько было в нем надрыва и отчаяния. — Не отдавайте, пожалуйста! Лучше убейте! Дяденька, пожалуйста! — Упал на колени, освободил руку — охранник до того растерялся, что отпустил сразу же. А пацан этого даже не заметил. Слезы брызнули из глаз, он их размазывал по грязному лицу. — Я все сделаю! Только не отдавайте!

Он умоляюще протягивал руки в сторону трех взрослых мужчин. А смотрел, отчего-то, на Игоря. А ведь сочувствие у него не проснулось. Скорее, у Сашка и у Митьки. На них надо было тратить все эти слезы и мольбы. А Игорь все больше раздражался: черт его дернул вмешаться в этот бред? Мало, что ли, таких вот сирых и беглых сирот по земле шляется? Ему до этого нет вообще никакого дела!

Хотелось послать всех к бесу, развернуться и быстрее за руль. Ближе к дому. И так, уже лишних минут пятнадцать потеряли.

Но последний выкрик ребенка вдруг привлек его интерес.

— Все, значит, сделаешь? Уверен?

В диких глазенках загорелась надежда:

— Все! Все, что скажете! Только не возвращайте меня туда!

— Мить, забери его. — Водитель, привычный к приказам, беспрекословно поднял мальца с колен, ухватив за шиворот.

— Еды ему купи. И чаю горячего сделайте. — Это уже Сашку. — Не в картон. Термокружку возьми. Побольше. — Парень кивнул и, тоже молча, двинулся в сторону кассы. Не спрашивал ни о чем. Игорь дураков не держал, и болтливых — тоже.

— А ты, мразь, пиши заявление и сваливай отсюда на пенсию. — Это уже местному уроду. — И не дай тебе Бог не сделать этого. Приеду — проверю. Хоспис тебе покажется раем на земле и пределом мечтаний.

И он был уверен, что мужик даже смену свою не закончит. Сразу домой убежит. На пенсию.

Выходя из дверей заправки, Игорь уже почти забыл об инциденте. Мелочам в его сознании вообще места было мало. Он уже обдумывал завтрашний день и направление на ночь — домой или к Татьяне.

Проглоченный наскоро недоужин слегка повысил настроение, мысли закрутились в позитивном русле. Почти забыл про недовольство родителями…

— Шеф, мы пацана с собой берем? Я правильно понял? — Парни вывели из задумчивости в тот момент, когда он почти уселся в машину. Пришлось почесать подбородок, обдумывая. Вообще-то, расчет был на то, что ребенка они накормят, выведут из-под угрозы возврата в детдом, а дальше — пускай уже сам думает, как поступать со своей жизнью. Игорю совсем не улыбалось брать на себя ответственность за того, кто и собственным-то предкам не понадобился…

— Думаешь, надо? На кой ляд он сдался нам?

— Шеф, мы же обещали, вроде бы. Не пристало не сделать. — Да. Санек, что-то, стал совсем уж мягкотелым. Нужно будет подумать, куда и зачем его теперь применять. Однако всех своих подчиненных Игорь привык держать в уверенности, что его слово — закон, порядок и почти свято. Не факт, что это всегда было правдой. Но люди Игоря об этом не должны были знать.

— Сажай ко мне. Разберусь по дороге, что дальше с ним делать.

Он мрачно проследил за тем, как подросток неуклюже забирается на переднее сиденье, не выпуская из рук недоеденный двойной хот-дог, пакет с выпечкой и термокружку. С занятыми конечностями влезть и разместиться было затруднительно. Наблюдать за попытками было бы смешно. Вот только, Игорь предпочитал смеяться над чем-нибудь реально веселым.