— Это какая-то шутка? — Осведомился кто-то из слушателей, скептически изгибая бровь, и остальные поддержали его вопрос согласным гудением.

— Нет, — отрицательно помотал головой докладчик, и его очки чуть было не слетели с переносицы, настолько много экспрессии вложил он в этот жест. — Это все просто факты, которые нам доподлинно удалось установить. Еще примечательно и то, что ни один из трупов не обладал достаточно явными патологиями, способными спровоцировать остановку сердца. Поражения коронарных артерий либо отсутствовали, либо наличествовали в незначительных неопасных для жизни объемах, ни у кого из них не было обнаружено крупных тромбов, могущих привести к коронарной смерти. Даже вероятность атеросклероза была исключена у девяноста восьми процентов исследуемых.

— Подождите… и что все это значит? — Раздался очередной выкрик из зала.

— Прежде чем ответить, я бы хотел рассказать еще об одном уникальном случае в своей практике, который произошел несколько месяцев назад. Кхм… в общем, наверняка многие здесь присутствующие слышали о нападении на загородный дом одного из высокопоставленных экс-чиновников, где несколько десятков бандитов почти сумели пробиться сквозь оцепление спецназа…

— ОМОНа. — Поправил докладчика мужчина в синем пиксельном кителе из первого ряда, после чего сразу же удостоился множества почти сочувственных взглядов от военных представителей собрания. Они-то точно знали, что пострадавшие ОМОНовцы принадлежали к его ведомству, и были наслышаны, насколько сильно влетело их коллеге за такой громкий провал.

— Э-э-э, простите, я не очень хорошо владею информацией о событиях, произошедших непосредственно на территории того дома… но да это и не важно! Суть в ином, что именно тогда было впервые обнаружено, э-э-э, тело с признаками смерти не совпадающими с остальной картиной.

Докладчик нервно снял и снова водрузил на свою переносицу очки, явно не зная как ему лучше сказать то, что он собирается.

— Я понимаю, насколько это бредово будет звучать, но моим словам можно доверять на сто процентов. Наше заключение было перепроверено дважды разными экспертами, и они подтвердили наши выводы. — Выступающий на несколько секунд прервался, хватая со стола пластиковую бутылку с водой, и, игнорируя стоящий рядом стакан, приложился прямо к ее горлышку. — Уф… простите, в горле пересохло. В общем, на одном из тел мы обнаружили ранение, с которым человек не смог бы не то что совершить вооруженное нападение, а даже подняться на ноги.

Сделав небольшую паузу, судмедэксперт замолчал, предлагая всем желающим задать вопросы, если таковые появились. Но никто из присутствующих не решился раскрыть рта. Все сидели донельзя хмурые, но молчаливые, и многим начинало казаться, что уровень секретности сведений, которые уже прозвучали тут и которые еще только прозвучат, гораздо выше, чем им полагалось по должности.

— Мы заметили, — продолжал патологоанатом, поняв, что желающих прервать его не нашлось, — что данный труп имеет огнестрельное ранение ротовой полости. Гланды его были разорваны пороховыми газами, а нёбо носило следы копоти от бездымного пороха. Для тех, кто далек от медицинской криминалистики, я поясню — это характерный признак того, что в момент выстрела, ствол оружия находился у убитого во рту.

— Подождите! — Со своего места встал тот самый мужчина в синем кителе, который сделал ремарку про ОМОН некоторое время назад. — Как это воз-зможно?! Я знаю об этом чертовом штурме все, я разобрал его п-посекундно, потому что там погибли люди моего ведомства! Я знаю в лицо каждую жертву того происшествия, и могу с уверенностью з-заявить, что ни по одному из источников не п-проходит информации о тех ранениях, о которых вы говорите!

— Все верно… э-э-э, простите, не знаю как к вам обращаться…

— П-полковник полиции Крапивкин, — по-военному четко представился мужчина, немного заикаясь.

— Спасибо. Так вот, товарищ полковник полиции, вы все верно сказали. Но дело все в том, что ранения эти были получены до, как вы выразились, этого чертова штурма.

— Т-то есть?!

— То и есть. В желудке и кишечнике у убитого находилось почти два литра крови, которую он глотал, судя по объему, достаточно длительное время. Помимо этого, в выходном пулевом отверстии на шее были обнаружен ворс обычной медицинской ваты и следы от клеевой основы пластыря. Будто эту дырку он заклеил как самый обычный порез. И самое невероятное здесь то, что потеряв два литра крови и имея огнестрельное ранение этот… э-м-м… труп, каким-то образом мог принимать участие в перестрелке. А кроме этого, мы провели совместное исследование с криминалистами, работавшими в особняке. И они подтвердили, что весь дом просто сплошь был залит кровью тех, кто по официальной версии событий был застрелен во дворе при попытке прорвать оцепление…

После этих слов недовольство опять вспыхнуло в рядах слушателей и распространилось почти на всех, как лесной пожар в сухом подлеске. Люди кричали прямо со своих мест и потрясали в воздухе руками, выражая негодование. На некоторое время серьезное собрание стало похоже на концертный зал.

— Вздор! Бред!

— Что за сказки вы нам рассказываете?

— Кто вам вообще позволил выступить?!

Собрание рассержено гудело, и даже бравый генерал Амелин не смог быстро навести порядок в этом бедламе. Но все разом замолкли, стоило лишь им увидеть, как к трибуне уверенным шагом вышел мужчина в строгом деловом костюме. Никто даже и подумать не мог о том, чтобы прокричать что-либо у него на глазах или, упаси господь, остановить его. Потому что каждый второй здесь прекрасно знал, что этот человек вхож в кабинет самого премьер-министра, и, более того, тот имеет вредную привычку к его словам прислушиваться.

— Позвольте мне вставить небольшую ремарку, — совершенно спокойно, не выказывая ни грана волнения или робости начал он. Слушатели сразу же заметили разительный контраст между ним и выступающим судмедэкспертом. Всякому стало очевидно, что конкретно этот человек провел в своей жизни сотни, а то и тысячи заседаний, и в большинстве случаев, слушали именно его. Причем, слушали внимательно, не перебивая и не задавая вопросов.

— Со многими из присутствующих мы знакомы, но я все равно представлюсь. Меня зовут Николай Илларионович Полукар, я занимаю пост первого помощника заместителя председателя Правительства Российской Федерации.