Мэри Элизабет шла ровно, тогда как боль и смущение пробивались сквозь щит на эмоциях, ей хотелось заползти в нору и спрятаться. Она была благодарна за вуаль, которую надела, и которая частично прикрывала ее лицо. Она могла чувствовать на себе сочувствующие взгляды в тяжелом молчании церкви. Она знала, что не была любимицей мамы, но все было совершенно по-другому, когда все услышали это. Это было верхом унижения.

С легкостью, от многолетней практики, Мэри Элизабет задвинула боль глубоко внутрь себя. Затем завернулась в чувство собственного достоинства как в плащ и шагнула к гробу. Она бесстрастно посмотрела на тело, лежавшее там. Она не думала о нем, как о сестре. Ее сестра, была энергична и жива, не этой деревянной штукой, которая лежала здесь. Шальная мысль проскочила в уме. Может теперь я смогу заполучить свою собственную жизнь. Она откинула возмутительную мысль в сторону, стыдясь, что думает так, тогда как ее сестра мертва. Она ушла от гроба, прежде чем ее пригласили присоединиться к семье в холе.

Стоя в принимающей линии, она встречала провожающих, когда они покидали святилище. Здесь были давние друзья семьи, друзья Бэбс и Чарльза, соседи, сослуживцы и члены клуба, все желающие выражали свою скорбь по поводу утраты их семьи. Было столько народу, что скоро они стали размываться. Она пожимала руки механически, человеку, который стоял перед ней.

Так и было, пока она не услышала знакомый голос и не взглянула в лицо одного человека, которого была рада видеть. Киеша Морган стояла перед ней. Она стояла рядом с ней, удивительно давая ей чувство защиты. Киеша была больше чем просто босс. Она была ее подругой. Киеша являлась владелицей магазинов, где Мэри Элизабет работала одной из помощниц менеджера по продажам.

— Мэри Элизабет, я так сожалею о твоей потере. Я хотела приехать раньше, — Киеша была посредине переезда в маленький городок в Северной Каролине и, ей осталось закончить всего пару незначительных дел.

— Спасибо. То, что ты здесь, значит, для меня больше чем ты можешь представить, — из всех людей, находящихся здесь, Киеша была единственной, кому она действительно была рада.

— Я знаю, что сейчас не время и не место, но, когда будет время, позвони мне. У меня есть кое-что, что я хочу обсудить с тобой.

— Хорошо, — она хотела бы знать больше, но как Киеша уже сказала, сейчас было не время и не место. Люди уже становились нетерпеливыми. После того как она обняла Киешу еще раз, она позволила ей пойти дальше. Примерно через час, церковь была пуста, а семья была отпущена домой. Она была рада этому. Боль в ногах просто убивала.

— Ты пойдешь домой, чтобы перекусить или к родителям? Там избыток еды, а тебе нужно перекусить, — сказал Чарльз. И хотя они не были близки, Чарльз взялся за роль зятя серьезно.

— Не важно. Я еду домой. Завтра рабочий день и мне нужно еще много сделать, — кроме того, если она в ближайшее время не окажется в одиночестве, то начнет кричать.

— Как ты можешь идти на работу, как будто ничего не случилось? — спросила ее мать пронзительно тонким голосом. — Моя Бэбс мертва, — мать причитала, поднося платок к глазам.

— Сюзан, оставь девочку в покое. Она должна зарабатывать на жизнь. Она ничего не может сделать для Бэбс, — Мэри Элизабет была потрясена, когда отец встал на ее защиту, чего никогда в жизни не делал прежде.

Воспользовавшись шоком матери, она обняла отца и Чарльза, сжала руку матери, прежде чем быстро выйти за дверь. Боже, она была рада, что все закончилось. Эти последние несколько дней были очень сложными. Возможно, теперь она сможет вернуться к нормальной жизни. Ну, насколько это возможно после того, как Бэбс ушла. В это все еще было трудно поверить. Теперь в ее сердце, где раньше была сестра, зияла огромная дыра.

В отличие от большинства близнецов, у нее и Бэбс не было особой любви в отношениях. Она любила сестру, но не могла всегда сказать, что та нравится ей. Мэри Элизабет никогда не думала, что Бэбс умрет. Бэбс всегда была рядом, и Мэри Элизабет предполагала, что так будет всегда. Она села в машину и поехала домой. Как и сказал ее отец, она ничем не могла помочь Бэбс. Так что пришло время подобрать висящие куски ее жизни.

Как же Мэри Элизабет была рада быть дома, она переодела платье, сменив его на удобную пару старых рваных джинсов и мешковатую, выцветшую футболку. Она взглянула в зеркало и вздохнула. Как обычно, похожа на уборщицу. Мать и Бэбс всегда жаловались на ее явное отсутствие стиля.

Мэри Элизабет отчаянно хотелось прилечь и поспать, но она была слишком занята, в квартире был кавардак. Уборка займет ее руки и разум, по крайней мере — она на это надеялась. Начав с кухни, она загрузила посудомоечную машину, протерла столешницы. Потом перешла к остальной части квартиры, убирая все на своем пути, а когда закончила уборку, начала стирать.

Ее квартира была маленькой, так что слишком много времени на уборку не требовалось. Думая за что еще взяться, она вспомнила, что Киеша просила позвонить.

— Мэри Элизабет, не ожидала, что ты позвонишь так скоро.

— Я уже пришла домой после похорон и убиралась. Знаю, что мне нужно отдохнуть, но я слишком напряжена. Я вернусь к работе завтра, — даже сейчас, Мэри Элизабет бродила по гостиной, не в силах усидеть на месте.

— Ты же знаешь, что не должна выходить на работу, если не хочешь. Смело можешь брать выходные, сколько нужно.