Я плотнее вжимаюсь в нишу возле кабинета и зажимаю рукой рот, чтобы случайно не выдать себя дыханием или звуком. Он же издевается над женщиной. Она практически ничего не соображает, а только делает глубокие вздохи со всхлипами. Просто изощренное психологическое насилие, упавшее на плодородную почву.

— Я все сделаю, как ты скажешь, — снова громкий умоляющий шопот, — Только я так больше не хочу…

— Саша? — в конце коридора раздаётся уставший голос Инги Ионовны, — Вы меня ищете? Я уже закончила, пойдёмте, надо взять Полину и отвести к папе.

— Да… — произношу одними губами, киваю и сокращаю расстояние между нами, замедляясь на последних шагах.

Паника! На меня накатывает удушающее, давящее чувство. Хочется уснуть, проснуться и понять, что последняя неделя оказалась остросюжетным сном. Я не могу на яву переварить всю свалившуюся на меня информацию, не подавившись. Все это для меня слишком! Слишком грязно, слишком больно, нереально, будто всю предыдущую жизнь я жила в раковине, в тут показала голову, решила вдохнуть воздуха, и все посыпалось. Сейчас я должна быть очень убедительной и рассказать матери Игната правду. Просто потому, что она имеет право знать.

— Вам плохо, Саша? — женщина смотрит на меня с беспокойством, — Хотя чему я удивляюсь, с непривычки, здесь любому станет плохо. Пойдёмте, на ресепшн есть чай, — она подхватывает меня под локоть и ведёт к лестнице.

— Постойте, — еле шевелю пересохшим языком, — Я сейчас скажу странные вещи, но вы…, - мы делаем шаг в коридор и нос к носу сталкиваемся с девушкой администратором.

— Ну слава Богу, — она взмахивает руками, — Девочка там ваша Полина обрыдалась вся. Вышла из детской и никак успокоиться не может.

Мы с Ингой Ионовной, не сговариваясь и не дослушивая девушку, срываемся по коридору. Я первой подбегаю к Полине, сидящей за стойкой.

— Поленька, что случилось? — ребёнок всхлипывает и откидывает со щек прилипшие от слез волосы, пока я ощупываю ее руки и ноги на наличие травмы. Замечает бабушку, спрыгивает со стула и прижимается к ней, зарываясь носиком в живот.

— Пойдём маленький, — женщина подхватывает ее на руки, — Пойдём присядем, — мы возвращаемся в детскую комнату, администратор приносит чай и печенье, — Расскажи, что тебя расстроило, — допытывается от Полины, но та упорно молчит и глотает слёзы.

Окидываю комнату взглядом и понимаю, что причина расстроившая малышку — самый обыкновенный советский мультик про снеговика, который нёс письмо Деду Морозу. Ну кто ж знал, что он так не впечатлит? Выключаю экран и сажусь рядом.

— Зайка, там все хорошо закончилось, ты же знаешь, — дотрагиваюсь ладонью до ее шёлковой макушки, а она поднимает на меня кристально-голубые глаза полные недоверия.

— К нам в садик вчера планетарий приезжал. Мы фильм про звёзды смотрели. Тетя сказала, что там, за облаками, нету никого кроме космических кораблей и других планет. А ты хорошая, но ненастоящая Снегурочка. Вдруг, мое письмо не дойдёт до настоящего Деда Мороза? Потеряется, его украдут? Кто тогда поможет папе? — мы с бабушкой Полины поражённо замираем и переглядываемся, не зная, что сказать, как успокоить ребёнка.

— Врачи, малыш, — говорит женщина с дрожью в голосе, — Твой папа спас столько человек, что его обязательно тоже вылечат, — девочка снова порывисто вжимается в ее объятия.

— Обещаешь?

— Ой, Поль, — реагирую я на умоляющий взгляд матери Игната, — Смотри, тебе конфеты и печенье принесли. Ты мне дашь попробовать?

— Да, — девочка вскакивает с колен, подбегает ко мне и берет за руку, пока я возношу благодарности быстро переключающейся детской психике, — Только сначала к папе.

Поднявшись по лестнице, мы понимаем, что в клинике происходит что-то из ряда вон выходящее. Весь второй этаж заполнен бегающими врачами и медсёстрами, стоит неестественный ропот и тревожный гул.

— Как такое могло произойти! — Борис орет на медсестру, которая вжала голову в плечи, дрожит, больше всего на свете мечтает рассыпаться на атомы и стечь в ближайшую канализацию, — Аппарат же был включён в бесперебойник!

— Я не знаю, — глотает слова в рыданиях, — Я зашла, когда кнопочка уже не горееела!

— Вам сюда нельзя, — увидев нас, врач перегораживает путь, а я замечаю боковым зрением, как Инга Ионовна бледнеет.

— Поленька, — неожиданно из палаты Игната выходит Кристина, — Пойдёмте вниз, пожалуйста. Пока пойдёмте, — она хватает девочку на руки и почти бегом начинает движение по коридору.

«Там что-то произошло!» кричит мое сердце, я хватаю за руку мать Игната.

— Нам надо к нему! — тащу ее сквозь толпу в белых халатах и вижу в конце коридора Дениса. Бросаю руку женщины, кидаясь к нему.