— Да что вы, — ответил он. — Эта — одна из самых дешевых.

Заверив мистера Саттона, что завтра ровно к девяти часам она будет у него в офисе, Оливия побрела домой, раздумывая над тем, что узнала. По пути к себе она постучала в дверь к Саше, намереваясь обсудить с ней оплату, но той не оказалось дома.

Наверное, повела гулять Хамфа, подумала Оливия. Ладно, напишу ей записку и оставлю в двери. Изложив письменно просьбу к Саше уделить ей время для разговора об оплате квартиры, Оливия занялась приготовлением ужина.

Когда отбивная уже мирно тушилась на плите, она решила принять душ. И не успела выйти из ванной, как в дверь постучали. Саша, подумала она. Но приветливая улыбка замерла у нее на губах, когда, открыв дверь, она обнаружила Дилана Мелоуна.

— Вы? — выдохнула Оливия. — Что вы здесь делаете?

— Пришел поговорить с вами об этом. Только сейчас Оливия заметила у него в руке свою записку.

— Вы всегда читаете чужие письма? — холодно поинтересовалась она.

— Только когда меня об этом просят, — ответил он с той же холодностью. — Саша ненавидит носить очки и не любит надевать их при посторонних, но без них не может прочесть ни слова. Так что я сказал ей, что это просто листовка.

— Да как вы посмели! — возмутилась Оливия.

— А как вы посмели? — в свою очередь возмутился он. — Она и так донельзя снизила вам плату, а вы собираетесь окончательно ее обобрать, мелочная маленькая плутовка. Вы надеетесь сэкономить на ее добром сердце!

Оливия лишилась дара речи, но только на мгновение. Ее обуяла ярость.

— Здорово вы меня осудили. — Ее голос был полон злой иронии. — Оказывается, мне не терпится обокрасть первого же, кто делает мне добро. Так вот послушайте: я не из тех, кто ворует деньги у сирот и престарелых пенсионеров. — Ее голос дрогнул. — А теперь — убирайтесь.

— Я никуда не пойду. — Он вошел и закрыл за собой дверь. — Послушайте, может, я был немного груб…

— Может? — Оливия рассмеялась. — Ох, вы здесь ни при чем. Просто у вас работа такая. Быть одновременно судьей, присяжными и палачом. И не дай бог оказаться в положении подсудимого!

Оливия сглотнула. Внезапно она осознала, что на ней нет ничего, кроме тонкой длинной рубашки.

Дилан поджал губы.

— Я понимаю, у вас могут быть финансовые затруднения, — продолжил он после паузы. — Лондонские цены обычно вызывают шок у провинциалов. И все же…

— И все же вы ничего не поняли! — Оливия вздернула подбородок. — Я не какая-нибудь несчастная приживалка, ищущая, где бы приткнуться. И в благотворительности не нуждаюсь, — добавила она горячо. — Мне вполне по карману та оплата, какую просит Саша. Но сегодня я побывала в агентстве по аренде жилья и поняла, что цена слишком низкая. Саша, похоже, не подозревает, какова на самом деле стоимость этой квартиры. Именно об этом я и хотела с ней поговорить. Впрочем, это не ваше дело, мистер Мелоун.

— Вы забыли, что это я прислал вас к ней. В некотором роде я несу ответственность.

— Ни дать ни взять добрый самаритянин, — Оливия уже дрожала. — А теперь прошу вас, уходите.

— Не уйду, пока мы все не выясним. — Он поднял брошенное ею мокрое полотенце и протянул ей. — Вы вся дрожите. Пойдите и оденьтесь, а потом поговорим.

— Я не обязана…

— Мне бы не хотелось, чтобы вы подхватили воспаление легких и слегли. Разговор окончен.

Оливия обожгла его уничтожающим взглядом и скрылась в ванной, захватив по пути джинсы и свитер. Причесав волосы и собрав их на макушке резинкой, она быстро оделась и оглядела себя в зеркале с явным одобрением.

Вернувшись, Оливия обнаружила, что Дилан удобно устроился в кресле. Однако стоило ей войти в комнату, как он поднялся.

— Я уменьшил огонь под кастрюлей на плите, — заметил он. — Чтобы ваш ужин не подгорел.

— Проверяли, что у меня в холодильнике? Дилан поднял руки:

— Ладно, давайте оставим эту тему. Да, я ошибся насчет ваших намерений. Признаю.

— А как вы вообще оказались здесь? Шпионите за мной?

— Не переоценивайте себя, — усмехнулся Дилан. — Я каждый месяц помогаю Саше справиться с накопившимися счетами. Бухгалтерия — не сильная ее сторона.

— Неудивительно. Она даже не следит за ценами на рынке недвижимости.

— Это верно, — вздохнул Дилан, — но зато у нее добрая душа. Она просит столько, сколько, по ее мнению, люди могут заплатить. Ей нравится, когда есть жильцы. А деньги — не главная ее забота.

— Но как она может себе такое позволить? удивилась Оливия. — Ведь ей нужно покрывать расходы на коммунальные услуги, содержание дома. Она работает?

— Ну, на сцене больше не выступает. Занимается озвучиванием и чем-то еще на радио.