— Довольно, Мелинда, — резко произнес Дилан.

Оливия смерила ее взглядом, гордо вскинув голову.

— Ты одета, — проговорила она, словно удивляясь. — Что, сшила пару полотенец?

— Ах ты… — Мелинда взмахнула рукой, выплескивая на Оливию шампанское из бокала.

— Все, хватит. — Дилан почти рычал. — Оливия, ты уходишь.

— Ни за что, — бросила та в ответ. — Чего не бывает между добрыми друзьями! Но не позволяй своей подружке снова наполнить бокал. Она, кажется, уже пьяна в стельку.

Повернувшись, Оливия направилась в спальню и, бросив жакет на кровать, пошла в ванную, просушить платье. Но по пути едва не споткнулась о ноги молодой женщины, которая сидела на полу, спиной прислонившись к стене и уронив голову на руки.

— Ох, простите, — извинилась Оливия. — Я не заметила вас.

Женщина подняла глаза, встряхнув темным облаком волос. Она была привлекательна. Даже более того, красива. Но слезы затуманивали большие голубые глаза, а лицо с правильными чертами покраснело.

— Здесь нет никого, — сказала она хриплым, дрожащим голосом и поднялась. — Я уже ухожу.

— Нет, пожалуйста. — Оливия смутилась. — Умывайтесь. Я пришла за салфетками. На меня пролили шампанское.

— Значит, не только у меня неудача. — Женщина пригладила волосы. — Но у вас еще есть шанс все исправить.

Оливия покачала головой, вспомнив красные ноготки Мелинды на руке Дилана. И блеск в се глазах. Радость победительницы.

— Вряд ли. Я могу вам чем-то помочь? Может быть, расскажете, что вас так расстроило?

— А почему бы и нет? — грустно усмехнулась та. — Кажется, все, кроме вас, уже знают. Я приехала к мужу. Мы оба сделали попытку спасти наш брак. Или я так думала. А сейчас я узнаю, что все это время у него был роман.

Ее голос сорвался.

Оливия похолодела. Боже мой. Наверное, это Мария — жена Джереми. Она взглянула на бледное лицо и тени под глазами и словно почувствовала, что в сердце ей всадили нож.

— Откуда… как вы узнали?

— Мне сказал кузен. — Молодая женщина налила в раковину воды и начала умываться. — Он уже довольно давно знал об этом, но не говорил мне. Надеялся, что все уладится само собой.

— Возможно, он был прав, — быстро сказала Оливия. — Может быть, все не так серьезно, как вы думаете.

Мария покачала головой.

— Нет уж, серьезнее некуда. Джереми даже имел наглость пригласить ее сюда. Впрочем, он не знал, что я приеду. А теперь всем стало известно. А я готова умереть со стыда.

— О, пожалуйста, вам нечего стыдиться. — Оливия протянула ей полотенце. — Уверена, вы сможете договориться с Джереми.

Мария снова покачала головой.

— Нет, хватит, — ответила она. — Он встречался с этой женщиной еще до того, как приехал в Лондон. Но потом поклялся, что все кончено и мы можем начать все сначала. Пару недель назад мы даже ездили в Париж на выходные. — Она замолчала, прикусив губу. — Не знаю, зачем я вам это рассказываю. И что вы теперь обо мне подумаете… обычно я не столь откровенна. — Она слабо улыбнулась:

— Должно быть, это от расстройства. Но теперь все. Я не стану больше беспокоиться и беспокоить окружающих. Вернусь в Бристоль. Вы так добры ко мне… Как вас зовут?

Оливия молилась, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.

— Оливия Батлер, миссис Аттвуд, — с трудом выговорила она, глядя в пол, словно могла спрятаться под плитки.

Последовало неловкое молчание. Наконец Мария тихо выдохнула:

— Ах.

И вышла, прикрыв за собой дверь.

Оливия прислонилась к стене, чувствуя тошноту. Все, что она говорила Джереми, каждый поцелуй, каждая ласка вспомнились ей, словно кара Божья. Он лгал, подумала она опустошенно. Выходит, она совсем не такая заносчивая сука, какой он ее рисовал. Я заслужила, чтобы на меня вылили не только шампанское, подумала Оливия. Я никогда не думала о ней как о живом человеке. О том, что она может плакать и страдать. А ей ведь тоже больно.

Словно в ее ране повернули нож. Ох, Дилан, как ты мог рассказать ей? Как ты мог быть так жесток?

Она вернулась в спальню и лицом к лицу столкнулась с Джереми.

— Мне сказали, что ты приехала, — поспешно заговорил он. — Я искал тебя. Послушай, Ливви, насчет того, что наговорил тебе Дилан…

— Это неважно, — тихо ответила она. — Теперь уже ничего не важно. Кроме того, что я никогда вас обоих больше не увижу. Прощай.

Она прошла через гостиную, все еще полную народа. Сквозь толпу Оливия разглядела высокую фигуру Дилана и поблизости от него рыжие волосы Мелинды. Она словно прилипла к нему.

Несмотря на шум музыки, болтовню и смех, Оливия расслышала, как Дилан звал ее. Но она не остановилась. И, выйдя на улицу, побежала прочь.

Спотыкаясь на высоких каблуках, мокрая и запыхавшаяся, она прибежала на Ленсей-Гарденс. Минуту постояла, прижимая руку к груди, прислонясь к железным воротам сада. Ей нужно успокоиться. Взять себя в руки. В ушах все еще отдавался голос Дилана, зовущего ее. Она не хотела его видеть. Слишком сильна была обида и боль от предательства. Их так называемая сделка расторгнута. Было глупо надеяться, что все кончится хорошо.