Шрифт:
— Какие новости? — спросил он равнодушно.
— Помнишь Гаррика Кейворта? Парень, по которому я подбирал для тебя кое-какие сведения.
Илиас напряженно замер.
— И что с ним? — наконец вымолвил он.
— Говорят, он пытался совершить самоубийство вчера вечером. Проглотил целую пригоршню пилюль.
У Илиаса перехватило дыхание. Поток, текущий из его прошлого, неожиданно принял бледный образ его матери. Илиас словно наяву увидел ее тело, безжизненно распростертое на кровати, и целый ряд флакончиков из-под лекарств рядом на ночном столике.
Только усилием тренированной воли Илиасу удалось загнать наваждение обратно во тьму, из которой оно появилось.
— Кейворт мертв? — спросил он пересохшими губами.
— Нет. Успели позвонить по девять-один-один и вовремя доставить его в больницу. Он будет жить, но ты можешь представить себе, что произойдет с компанией. От такого удара «Кейворт интернэшнл» неизбежно войдет в штопор. Ты же знаешь, как это бывает в подобных случаях, когда нет определенного преемника, способного взять на себя руководство. Наступает полный хаос.
— Да, — сухо подтвердил Илиас.
— Досадно, что Кейворт отстранил сына от дел, — продолжал Крэг. — Было бы кому остаться у руля и успокоить клиентов и кредиторов.
— Они уже давно отдалились друг от друга, — сказал Илиас. Он старался казаться спокойным и бесстрастным.
— Да, я слышал, — отозвался Крэг. — Так что можно сказать, это начало заката «Кейворт интернэшнл».
Глава 7
Человек может утонуть в страсти точно так же, как и в море.
Из дневника Хейдена Стоуна.
«Наверное, что-то случилось!..»— думала Чарити, рассеянно листая свежий номер «Гурмана», над которым корпела последние полчаса. Она интуитивно ощущала; происходит что-то необычное. Чувство тревоги возникло у Чарити, когда она увидела Илиаса, закрывающего свой магазин на ночь, и с тех пор только усилилось.
Он даже не подумал помахать ей рукой на прощание, не говоря уже о том, чтобы проводить Чарити взглядом до ее автомобиля, как это уже стало привычным за последнее время. Закрыв магазин, Илиас отправился к автостоянке, ни разу не взглянув на нее. В его безжизненно опущенной руке болталась пустая переносная клетка, а Отис, нахохлившись, как ястреб, сидел на его плече.
По какой-то необъяснимой причине одинаково отсутствующие взгляды человека и птицы, устремленные куда-то вдаль, вызвали у Чарити чувство озноба. Теперь, спустя несколько часов, это чувство переросло в настоящую дрожь.
Чарити бросила глянцевый журнал на причудливо разрисованный кофейный столик из матового стекла в кучу поваренных книг, которые она притащила домой из «Шепота». Чарити потратила весь вечер, разыскивая в них пикантные рецепты. Вкусы Илиаса, как и у нее самой, были изысканные и даже немного причудливые, Конечно, ничего не было сказано вслух, но Чарити чувствовала, что вызов брошен. И она собиралась достойно ответить Илиасу в следующем раунде кулинарного поединка.
Однако беспокойство, охватившее Чарити в этот вечер, совсем не было вызвано предстоящим ответным обедом. Это было что-то другое, не вполне понятное и потому еще более тревожное.
Она никак не могла избавиться от образа мрачной фигуры Илиаса с попугаем на плече, освещенной багровыми лучами заходящего солнца. Сомнений не оставалось — что-то произошло.
Изящно повернувшись, Чарити соскользнула со своей софы на гнутых ножках цвета красной губной помады и прошла через небольшую гостиную. Распахнув дверь, она вышла на крыльцо. Уже шел десятый час, и на улице было совсем темно. Над бухтой сгущался туман. От свежего, прохладного воздуха Чарити снова охватил озноб.
Опершись руками на старые, добела отмытые перила, она всматривалась в лабиринт деревьев, которые тянулись на расстоянии в четверть мили, отделявшем ее от коттеджа Илиаса. Однако сквозь густую листву не пробивалось ни одного лучика света.
Поддавшись внезапному порыву, Чарити выпрямилась, закрыла дверь и спустилась вниз по ступенькам крыльца. У калитки она снова остановилась, прислушиваясь к звукам наступающей ночи. Чарити показалось, что она услышала отдаленное пение вояджеров.
Она спустилась к дорожке, ведущей на утес, и снова пристально вгляделась в сторону коттеджа Илиаса. Отсюда Чарити должна была увидеть огни его окон сквозь деревья.
Но нет, ничего не было видно. Только слабый отблеск фонаря над крыльцом мерцал в темноте.
«Может быть, Илиас поехал вечером в город?»— подумала Чарити со слабой надеждой. Чувство тревоги все усиливалось.
Она неосознанно сделала шаг по дорожке, затем другой. Только пройдя несколько ярдов, Чарити поняла, что направляется к коттеджу Илиаса.
Она подумала, что не стоило бы этого делать. Визит к Илиасу сейчас мог оказаться неверным ходом в этом флирте, в этой игре в кошки-мышки, которой они оба, кажется, увлеклись. Он может расценить ее любопытство как признак слабости или даже отчаяния, и тогда Чарити потеряет свое преимущество.