— Здорово бы я смотрелась с разбитым носом на собственной свадьбе!

— Не смешно, Кэлен. Ты вела себя глупо и безрассудно.

— Уверена, что ты в своей жизни натворил гораздо больше глупостей и побывал в гораздо более опасных переделках.

— Кажется, у нас возникла еще одна серьезная проблема, — застонал он.

Кэлен вопросительно улыбнулась:

— Какая же?

— Предполагается, что хорошая жена должна испытывать уважение, тревогу или хотя бы разумную долю опасения, когда ее господин вынужден вызволять ее из тюремного участка.

— Я плохая жена! — радостно заключила Кэлен. — Я собираюсь быть торговой женой. Но строго говоря, даже в этом качестве я еще не выступаю.

— Скоро будешь, — резко парировал он. — Ты меня заставляешь повторяться: хотя это и краткосрочное замужество, оно является законным. В течение всего срока ты целиком принадлежишь своему мужу.

Она в задумчивости наклонила голову.

— Но ты, я надеюсь, не требуешь, чтобы я трепетала от одного твоего присутствия?

Он немного смутился.

— Понимаешь, существует разница между боязнью и благоразумным поведением. Я же просил тебя не связываться с Эррис и ее компанией.

— А ты часто следуешь совету, когда тебе рекомендуют не делать того, что ты хочешь? — с интересом спросила она.

— Сейчас мы обсуждаем не мое поведение, а твои проделки, — произнес он, пристально глядя на нее.

— Дело в том, Ридж, — сказала она очень серьезно, — что я чудно провела время. Свобода — это замечательно, да?

— Не могу ничего сказать по этому поводу, — спокойно ответил он. — У меня никогда не было достаточной свободы.

Она испуганно остановилась и изучающе взглянула на него:

— О чем ты говоришь? Ты ведь свободен всю свою жизнь.

— Это кажущаяся свобода. Я живу с единственной целью. Свобода мне нужна только затем, чтобы выбирать средства, с помощью которых я смогу достичь своей цели. Хотя порой средства эти бывают не совсем честными.

Завороженная, она продолжала изучать его сосредоточенное лицо.

— А что это за цель, Ридж?

— Я хочу основать свой собственный Дом. Великий Дом. — Он молча с сомнением смотрел на нее, ожидая колкостей.

Но Кэлен очень серьезно произнесла:

— Это многого потребует от тебя, Торговый Мастер. Может стоить тебе жизни.

— При удачном стечении обстоятельств это сделает меня очень богатым. — Он схватил ее за руку и потянул вперед. — А пока я остаюсь безродным псом. Спроси кого угодно, — добавил он с мрачной ухмылкой.

Кэлен мгновенно пришла в себя.

— Куда мы идем? Мои комнаты вон там. Ты ведь, конечно, не собираешься на самом деле… ну… — Она умолкла, увидев, что они подошли к двери, ведущей в его покои. Он не будет бить ее, как он почти всерьез угрожал недавно, успокаивала она себя. Не сделает этого. Не захочет опорочить Великий Дом, которому он служит, и опозорить женщину.

— Успокойся. Я привел тебя сюда, Кэлен, не для того, чтобы бить, — мягко произнес он, проводя ее в комнату и закрывая дверь.

— Тогда зачем? — спросила она, когда поняла, что он не собирается зажигать лампу. В густой тени фигура Риджа казалась огромной и зловещей. Временами он и вправду казался творением тьмы — было в нем что-то угрожающее и неприступное.

— Мы здесь для того, чтобы я смог получить свой подарок, — выложил он начистоту. — Ты ведь не станешь оспаривать мои права на него?

Он принялся расшнуровывать кожаные ремешки на рубашке. Его движения были хорошо рассчитанными.

В мутно-багровом лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, Кэлен увидела пляшущие язычки пламени в его глазах. Сейчас огонь был не таким, как раньше, а какого-то другого свойства. Она почти перестала дышать, когда по-настоящему оценила положение. Как пробуждающаяся ото сна природа с волнением вбирает в себя весенние соки, так и все естество Кэлен наполнилось трепетным ожиданием повторения ночной встречи в цветущем саду. Возможно, пробежавшая волна желания — следствие чувственного опыта, приобретенного во время недавнего происшествия. Кэлен еще не могла разобраться в себе, да и не чувствовала такой потребности. Во всяком случае, сейчас. Мириады мыслей-обрывков проносились у нее в голове и, не успев оформиться, таяли. Только одна мысль засела занозой, требуя ответа.

— Ты собираешься это сделать, чтобы наказать меня? — осипшим полушепотом спросила она.

Ридж развязал последний ремешок и стоял теперь перед ней в распахнутой рубашке. Он долго всматривался в лицо девушки и, коснувшись пальцем подбородка, ответил:

— Нет, Кэлен, я собираюсь заняться с тобой любовью вовсе не из-за этого.

— Тогда зачем?

— Сегодня день свадьбы, — мягко напомнил он, Она покачала головой:

— Но не свадебная ночь.

Губы, причудливо изогнутые в лунном свете, прошептали: