— Я понимаю, у тебя есть все основания для страха. Любой на твоем месте испугался бы. — Ты действительно думаешь, что все дело в лампах? — подошла она с другой стороны.

Он в нерешительности задумался, затем признался:

— Нет. Но другого разумного объяснения не нахожу.

— Как ты думаешь, может это быть связано с Песком? — настаивала она.

— Может быть. Целительницы отказываются торговать с нами. Но мне трудно представить, что они действуют таким образом.

— Но ты же помнишь тех двух людей в Неприветливости, — напомнила она ему.

— Помню.

— Помнишь черные подвески?

— Помню. Но не знаю, как связать одно с другим.

— Ты не веришь, что было что-то странное в сгустившейся тьме? — грустно спросила она. — Я не виню тебя. Возможно, все уже исчезло, когда ты появился. Я бы, наверное, тоже не поверила, если бы не видела собственными глазами.

— Кэлен…

— Спокойной ночи, Ридж, — довольно официально промолвила Кэлен. — И спасибо тебе, что нашел меня сегодня.

Ее прохладный, отстраненный тон расстроил Риджа. Он повернулся на бок и положил руку на плечо Кэлен. Он почувствовал, как она напряглась.

— Тебе все еще страшно? — заботливо поинтересовался он. — Все хорошо, Кэлен. Сейчас ты в безопасности. Ты со мной, и я никому не дам тебя в обиду.

Ответа не последовало. Тогда он придвинулся ближе и неуклюже обнял ее. Ублажать Кэлен в постели и утешать ее в горе — совсем разные вещи. Он решительно не знал, как себя вести. Он гладил ее ладонью по руке, и ему показалось, что напряжение понемногу уходит.

На несколько минут наступило молчание. Кэлен не шелохнулась, а он продолжал гладить ее.

Кэлен внезапно повернулась к нему лицом и уткнулась в него, в его теплое и сильное тело. Пораженный, Ридж какое-то время лежал неподвижно, решая, как лучше поступить, а потом продолжил легкими массирующими движениями успокаивать Кэлен.

В том, как она доверчиво прижималась к нему, не было и намека на желание интимной близости. Кэлен просто хотела, чтобы ее успокоили, хотела чувствовать себя в безопасности, и Ридж понял это. Все правильно, подумал он, ведь я ее муж. С этой мыслью он уснул.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Ридж пробудился оттого, что постель была пуста. Он услышал легкий звон, раздававшийся из угла комнаты рядом с камином. Посмотрев в ту сторону, Ридж увидел Кэлен, уже одетую в дорожный костюм, держащую в руках чашечку чая янт. Очевидно, она только что его приготовила на небольшом огне, который развела сама. Увидев, что Ридж уже проснулся, она направилась к нему.

— Я подумала, что ты захочешь чаю перед дорогой, — стараясь не встречаться с ним взглядом, произнесла Кэлен.

Она неловко себя чувствует, озарило Риджа. Никогда прежде она не выполняла обязанностей жены. Ридж тоже чувствовал себя довольно неуютно — ему никто никогда в жизни не приносил чай в постель. Это и понятно, ведь он никогда не был женат. Для них обоих все было впервые. Ему было бы приятно встречать каждое утро вот так, как сейчас.

— Спасибо, — неуклюже пробормотал он, отпивая горячий чай.

Кэлен в нерешительности стояла рядом.

— Ты был так добр со мной ночью, • — пролепетала она.

— Когда я вел себя как несдержанный, вспыльчивый торговый муж? — сухо осведомился он.

— Нет, я имею в виду — позже, когда мы легли спать. Ты гладил меня и успокаивал, потому что я тяжело переживала все, что произошло. Ты был добрым и заботливым.

Ридж почувствовал прилив необыкновенного тепла, не имеющего, конечно, никакого отношения к горячему чаю. Он собирался было сказать, что все так естественно, ведь она его жена, но передумал, решив, что Кэлен не понравится, что он опять говорит об обязанностях и долге. Он просто кивнул как ни в чем не бывало:

— Спасибо за чай.

Они долго смотрели друг на друга. Кэлен первая не выдержала, улыбнулась и стала упаковывать вещи в дорогу.

Некоторое время спустя Ридж привязал дорожные сумки к седлам, проверил подпруги, а после того как все было готово, вручил поводья Кэлен. В это холодное утро, предвещавшее снегопад, Кэлен надела перчатки. Она также решила воспользоваться отороченной мехом теплой накидкой с капюшоном. Ридж надел такую же накидку и мягкие перчатки из кожи ланти. Криты, переступая с ноги на ногу, распушили перышки, предчувствуя надвигающийся холод.