Шрифт:
Лукас коснулся янтарного кулона, покоившегося у нее на груди:
— И ты тоже не похожа на женщин, с которыми я когда-либо был знаком. Поскольку ты извинилась за свои слова — за большую часть оскорблений, — я полагаю, самое меньшее, что я могу сделать, — это отказаться от угрозы лишить тебя всех денег, кроме скромного месячного содержания.
— Да уж, пожалуйста. Право, Лукас, ты себе не представляешь, каким противным голосом ты пригрозил мне тогда.
Лукас рассмеялся, ласково притягивая ее к себе на грудь:
— Слышала бы ты, каким противным голосом разговариваешь, когда сама пытаешься заставить меня плясать под твою дудку, чтобы удовлетворить свои прихоти.
— Я вовсе не пытаюсь…
— Неужели? — Лукас легко дотронулся до ее щеки. — Ты постоянно устраиваешь мне испытания, Викки; то и дело проверяешь, насколько я готов уступить тебе. А когда тебе кажется, что успех близок, а я отказываюсь в очередной раз сделать по-твоему, ты видишь во мне самого заурядного, несправедливого мужа-тирана, интересующегося лишь деньгами жены.
Внезапно Виктория осознала, что Лукас вполне серьезен.
— Лукас, ты заблуждаешься!
— По-моему, это правда, радость моя. И откровенно говоря, я не виню тебя, поскольку у тебя есть немало причин сомневаться во мне. Но я не желаю быть под твоим каблуком.
Виктория застыла.
— Значит, вот как ты воспринимаешь меня! Ты думаешь, я только и делаю, что пытаюсь подчинить тебя себе?
— Я думаю, ты пытаешься доказать, что я не могу распоряжаться тобой и что именно ты управляешь мной и той ситуацией, в которой мы оказались. Вполне естественная реакция, но это отравляет жизнь нам обоим.
— Нет, это ты старался подчинить меня и манипулировать мной — причем с самого начала, — негромко возразила Виктория. — Вспомни, ты сам признался в этом в первый же вечер в саду моей тети, заявив, что я не в силах отвергнуть тебя, ведь ты дашь мне то, чего не в состоянии предложить никто другой.
— Так оно и было.
— Разве ты не должен попросить у меня прощения хотя бы за это?
— Какой смысл? Я ни в чем не раскаиваюсь. — Лукас коснулся губами ее губ. — Я пошел бы на все, лишь бы завладеть тобой.
Легкая дрожь пробежала по телу Виктории. «Лукасу нужна была невеста с приданым — и он ее получил». Их сделка не предусматривала любви, во всяком случае с его стороны. С самого начала он неумолимо, беспощадно продвигался к своей цели. Она не должна забывать об этом ни на минуту, и прежде всего когда он сжимает се в своих объятиях. В такие минуты слишком легко поверить во взаимность, поверить, будто Лукас вовсе не требует от нее безоговорочной капитуляции.
— Изабелла Рикотт как-то заметила, что женщине нужен не сильный мужчина, а слабый — им легко управлять, — задумчиво произнесла Виктория. Их губы почти соприкасались.
— Взгляни на меня, дорогая. Я полностью в твоей ила-сти. Покорный раб твоих вожделений. Какой еще мужчина тебе нужен?
— Конечно, милорд. В этой части брака вы всегда готовы пойти мне навстречу. — Виктория приоткрыла губы и провела языком по уголку его рта.
Лукас глубоко вздохнул и постарался доказать своей леди, насколько охотно готов служить ей «в этой части брака».
Перед рассветом Виктория вновь ненадолго проснулась, Лукас беспокойно метался во сне. Она нащупала рукой грубый шрам на его бедре и принялась массировать сведенные судорогой мышцы. Почти сразу же Лукас затих и погрузился в спокойный сон.
Виктория лежала еще несколько минут с открытыми глазами, с удивлением размышляя, почему в Стоунвейле ее прекратили преследовать кошмары (если не считать, конечно, первой ночи). Однако легкий тошнотворный привкус страха еще не исчез из ее жизни. Виктория не могла отделаться от ощущения, что какая-то смутная угроза неотступно следует за ней.
Она теснее прижалась к сильному горячему телу Лукаса, и он обнял ее во сне. Высвободив руку, Виктория коснулась янтарного кулона, украшавшего ее грудь. В последние дни этот жест стал для нее привычным. Потом она успокоилась и заснула.
Глава 16
— Вы мне не поверите, мэм, но говорят, привидения опять видели прошлой ночью. Прямо дрожь берет, верно? Правда, местные, похоже, только рады, что эта парочка привидений явилась снова. Эти деревенские, они такие странные. — Нэн застегнула на Виктории лиф желтого муслинового платья и достала щетку для волос с серебряной ручкой.
Виктория с любопытством взглянула в зеркало на свою горничную:
— Вы говорите о Янтарном рыцаре и его леди?
— Да, мэм. Я слышала про них на кухне.