Размышляя, Лукас сделал еще глоток кларета, понимая, что услышит его не один только Эджворт. Меривейл и его приятель хмурились, ожидая, как Лукас поступит с человеком, публично задевшим честь Виктории.

— Разумный человек воздержался бы от искушения чересчур много рассуждать о делах мисс Хантингтон, — произнес Лукас, — или заранее подготовился бы к встрече в Клери-Филд на рассвете в сопровождении двух секундантов.

Небольшая группка, состоявшая из Эджворта, Меривейла и его друга, внезапно затихла.

Эджворт, прищурившись, наблюдал за Лукасом:

— И что вы хотите этим сказать, Стоунвейл?

Губы Лукаса тронула холодная улыбка.

— Именно то, что вы услышали. Как вы знаете, я могу оставить без последствий небольшие проступки вроде нечестной игры в карты. Но я далеко не так терпелив, когда оскорбляют доброе имя невинной девушки. Решайте сами, Эджворт.

Эджворт отодвинулся от каминной доски, лицо его побагровело от ярости.

— Черт бы вас побрал, Стоунвейл! Чтоб тебе в ад провалиться, ублюдок! Думаешь, тебе всегда будет везти? — Он развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Меривейл и его приятель приоткрыв рот смотрели в спину удалявшемуся Эджворту. Лукас одним махом проглотил больше кларета, чем успел выпить за весь вечер. Ему действительно повезло — Эджворт не решился на игру, в которой нельзя воспользоваться краплеными картами.

— Боже мой, — прошептал Ферди Меривейл, вытирая лоб тонким платком, — знаете, на минуту мне показалось, что мне доведется впервые в жизни быть секундантом. Должен признать, вы здорово с ним разделались, сэр. Разумеется, нельзя допускать, чтобы имя мисс Хантингтон упоминали подобным образом.

— Разумеется, — подхватил приятель Меривейла, — мисс Хантингтон исключительно достойная леди. Она танцевала со мной на моем первом балу, когда мне казалось, что я выгляжу не лучше любого осла. А после этого танца я почувствовал себя гораздо увереннее, да и молодые леди гораздо охотнее принимали мое приглашение.

— Она была очень добра к моей сестре, — добавил Меривейл, — бедняжка Люсинда заикалась от страха, когда год назад впервые показалась в свете. Прямо-таки застыла от ужаса. А мисс Хантингтон приняла ее под свое крылышко и показала ей, как надо держаться в обществе. Мама была ей очень благодарна. В качестве подруги мисс Хантингтон Люсинда начала получать прекрасные приглашения.

— Эджворт сразу струсил и удрал, правда? — весело продолжал второй юноша. — Я не первый раз слышу, что Эджворт не очень-то любит честную игру.

— Полагаю, сэр, — задумчиво произнес Меривейл, — Эджворт злится на вас после той сцены, которая разыгралась у вас за карточным столом. Все понимают, что такой хороший игрок, как вы, не способен случайно рассыпать всю колоду. А когда вы потребовали новую колоду и начали выигрывать, неизменное везение Эджворта в предыдущие дни показалось особенно подозрительным. Теперь он с трудом находит себе партнеров. Не удивлюсь, если скоро дело дойдет до исключения из клуба.

— Вот и хорошо, — коротко кивнул Лукас, — а теперь прошу прощения, я должен идти.

Лукас спустился по ступенькам парадного входа клуба и сел в свою карету. Откинувшись на спинку сиденья, он глубоко вздохнул. Нужно было поразмыслить.

Лукас рассеянно потер подбородок и уставился в темноту. Игра с Викторией с каждым днем становилась все рискованнее. Помимо чисто физической опасности, которой они подвергали себя в полуночных приключениях, угроза для репутации Виктории становилась все ощутимее. Если бы он даже убил Эджворта на дуэли, это не заставило бы умолкнуть сплетников.

Нельзя допустить, чтобы с Викторией стряслась беда, мрачно сказал себе Лукас. Дело зашло слишком далеко. С каждой ночной вылазкой опасность разоблачения возрастает, и каждый раз, когда их видят вместе в гостях или в парке, длинные языки принимаются за работу. Лукас уже хорошо знал Викторию и понимал, что, даже если он откажется теперь сопровождать ее в ночных приключениях, она найдет какой-нибудь другой способ развлечься. Она слишком полагается на свой мужской костюм.

Остается еще одна возможность, напомнил себе Лукас. Если он откажется сопровождать ее, Виктория, пожалуй, подыщет себе другого спутника. И сама мысль об этом была для него невыносима.

Лукас задумчиво массировал больную ногу, вновь анализируя свои выводы. Было ясно, что опасный период ухаживания необходимо завершить, и как можно скорее. То есть надо поторопиться с женитьбой.

Даже его нервы не выдержат такого безумного, немыслимого полуночного романа.

Спустя два дня Лукас, сложив руки на груди, насмешливо улыбался Виктории, которая беспокойно ерзала в соседнем кресле. Она пыталась притвориться, будто не замечает его пристального взгляда, но то и дело поправляла свой наряд.