— По-моему, нам нужно попробовать то, что в международной дипломатии называется «изменение политического равновесия».

В полном недоумении Оливер смотрел на нее.

— Энни, чего ты добиваешься? Энни отважно улыбнулась ему, но в ее улыбке сквозила некоторая неуверенность.

— Скажи мне кое-что, Оливер. Ты не боишься дать мне здесь немного поуправлять?

Оливер с тихим облегчением почувствовал, как узел внутри него начал распутываться. Энни не пытается прогнать его.

— Я тебя не боюсь, Энни.

— Докажи это.

— Как? — Ему никогда особенно не нравился элемент непредсказуемости в людях, но в Энни его это забавляло время от времени.

— Прежде всего оставайся там, где находишься сейчас. — Она обогнула кровать и встала прямо напротив него. — Не двигайся.

— Если ты этого хочешь. — Поглощенный любопытством, Оливер смотрел на нее. — Что ты собираешься делать?

— Мы поиграем в игру. Сначала я тебя раздену. — Энни принялась за пуговицы его рубашки. Ее пальцы двигались неуверенно, но чувствовалось, что она собирается довести дело до конца.

— Хорошо. — Оливер потянулся к краю ее вязаного пуловера.

— Нет, не надо. — Энни сделала шаг назад и легким шлепком оттолкнула его руку. — Ты не можешь, до, «еня дотрагиваться — это одно из правил.

— Мы играем в игру по правилам?

— Да. — Энни придвинулась ближе и снова принялась за пуговицы.

Он улыбнулся, приготовившись быть снисходительным. Но когда она провела по его груди кончиками пальцев, он с шумом втянул в себя воздух.

— Энни…

— Ты не должен двигаться, помнишь? — Она томно смотрела на него из-под ресниц, стягивая рубашку с его плеч. — Я тебе все время говорила Оливер, ты очень сильная личность, ты лидер. Поэтому тебе нужно научиться расслабляться и позволять другому время от времени брать на себя руководство.

— Но мне нравится самому руководить. — Он прижался губами к ее горлу, пока его рубашка падала на пол. — Особенно тобой.

— Я знаю. Перестань. Тебе еще не разрешается меня целовать.

— Почему?

— Потому что я так решила. Ты не забыл, что это моя игра? — Энни отступила на шаг и осмотрела его обнаженную грудь. Ее глаза потеплели. Она протянула руку, чтобы погладить изгиб его плеча.

От ее взгляда в нем закипело страстное желание. Никакого сомнения, она определенно хотела его так же, как и в самом начале. Оливер очень быстро почувствовал, как сильно напряглась его плоть. Он сознавал, что ему становится все труднее владеть собой рядом с Энни.

Инстинктивно сделав шаг по направлению к ней, Оливер послушно остановился, когда она покачала головой и загадочно улыбнулась ему.

— Ты не собираешься снять одежду? — спросил он, пока она возилась с его ремнем.

— В конечном итоге.

— Похоже, что до этого еще далеко. — Он втянул в себя живот, услышав металлический звук» молнии» на своих брюках. Черт возьми, он был полностью возбужден, а Энни до сих пор еще не разделась!

Она поцеловала его в рот, но, прежде чем Оливер успел просунуть ей язык между зубов, она гибко скользнула вдоль его тела. Ее губы щекотали его грудь, его правый сосок, а затем пах.

Потом она опустилась перед ним на колени. Оливер застонал, когда Энни просунула руки за пояс его брюк и сдернула их ему на бедра. Его трусы полетели на пол вслед за брюками.

По телу Оливера прошла дрожь, он находился в крайней стадии возбуждения. Он чувствовал дыхание Энни на себе. Когда ее пальцы легкими, как перышки, движениями взяли его плоть, он в шоке спросил себя, не взорвется ли прямо здесь и прямо сейчас. «Боже, что со мной происходит?»— подумал Рейн.

— Ты красивый, — прошептала Энни.

— Энни, это уже слишком далеко зашло. — Он зарыл пальцы в ее волосах. — Пойдем в постель.

— Хорошо. — Она грациозно встала. Глаза ее блестели, когда она нагнулась, чтобы отодвинуть черное с золотом покрывало;

— Давай ложись.

Он попытался обнять ее за шею и придвинуть ближе к себе. Он хотел просунуть язык ей в рот и утопить свою пульсирующую плоть в ее сладком теле. Это было безумие: одна ночь без нее, и он превратился в дикаря.

— О нет… Еще нет… В постель… — Энни оперлась руками в его грудь и увернулась от объятий.

Оливер позволил ей толкнуть себя на серые простыни. Он потянулся к Энни, но она отбросила его ищущую руку.

— А ты? — хмурясь, спросил он.

— Я собираюсь раздеться.

— Давно пора, — прорычал он. — Я тебе помогу.

— Нет, ты будешь смотреть. — Она скрестила руки, взялась за край пуловера и стянула его через голову.

При виде ее груди в маленьком кружевном черном бюстгальтере Оливер почувствовал, что жар внутри него усилился еще на несколько градусов. Ему пришло в голову, что он никогда не видел, чтобы Энни носила черное белье. Он зачарованно смотрел, как она, закинув руки себе за спину, расстегивала застежку бюстгальтера. Через мгновение ее грудь была свободна.