Все еще не находя себе места, пошел на кухню, покопался в темноте, пока не нашел пакет овсяных лепешек, купленных Мэтти на завтрак. Вытащил одну и надкусил. Он знал, что любителем овса никогда не станет, но в жизни ему приходилось есть вещи и похуже. Вяленые помидоры Поля Кормье, к примеру.

Это воспоминание заставило его припомнить и многое другое, в том числе неприятное. Но яснее всего ему виделась рваная кровавая дыра в груди Кормье.

У Хью никогда не было много друзей. Кормье являлся одним из немногих. По правде говоря, долгое время Кормье был ему больше чем другом, скорее отцом, в те далекие годы, когда Хью еще только искал способы испытать себя как мужчину. Он многому важному научился у Поля: например, гордиться собой, жить по законам чести. И выживать.

Неожиданно он почувствовал себя безмерно одиноким. Последнее время это случалось с ним все чаще и чаще. Только когда любил Мэтти, он совершенно забывал об этом.

Тихий звук сверху заставил Хью повернуться и посмотреть на открытый верхний этаж, вроде чердака нависающий над гостиной. По краю его протянулись красные металлические поручни. Кровать Мэтти была где-то там, в тени.

Мэтти может помочь ему избавиться от чувства одиночества.

Хью принял решение. Положил недоеденную лепешку и подошел к узкой винтовой лестнице. По металлическим ступенькам он молча поднялся в просторную спальню Мэтти.

Сегодня вечером, в галерее, он испытал беспокойство, наблюдая, как суетятся вокруг Мэтти Флинн Грэфтон и Эмери Блэкуэлл, как будто у них на нее первая заявка.

Так что зря он так уж уверен в Мэтти, подумал Хью. Он может ее потерять. И ему известен только один способ закрепить свои права на нее. Он хотел знать, по-прежнему ли она желает его физически, даже если и пытается утверждать, что в качестве мужа он ей не нужен.

Он должен знать, что по крайней мере на каком-то уровне она все еще принадлежит ему, что в этом смысле ничего не изменилось с той их первой совместной ночи много месяцев назад.

Мэтти еще не спала, когда почувствовала присутствие Хью около кровати. Она так и не смогла заснуть с тех пор, как забралась два часа назад в свою маленькую крепость.

В душе она знала, что это произойдет, если не сегодня, то завтра или послезавтра. Скоро. Неизбежное невозможно откладывать надолго. Очень уж глубока их тяга друг к другу. Мэтти боялась, что, возможно, это любовь, причем слишком сильная, чтобы ее игнорировать. Она медленно повернулась и увидела, что он стоит у кровати в одних трусах.

— Хью?

— Скажи, что ты хочешь меня, Мэтти. Хоть в этом признайся.

— Я хочу тебя. Ты сам знаешь. Но не в этом дело.

— Сегодня в этом. — Он наклонился, откинул одеяло и лег с ней рядом. — Если ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, я не буду. Но я не могу больше спать там один на диване. — Он протянул руку и ласково погладил ее по плечу. — Слишком уж много ночей я провел в одиночестве, детка.

Мэтти долго всматривалась в лицо Хью, потом приподнялась на локте и поцеловала его, едва коснувшись его губ, таких чувственных, своими губами. Ее пальцы заскользили по его груди невесомо, как бабочки.

— Мэтти. — Хью издал стон облегчения. Он приподнялся и легко толкнул ее назад на подушки. И навалился на нее, как тонна кирпичей.

Мэтти лежала, придавленная его весом, губами искала его губы. Она почувствовала, что его большие ладони гладят ее тело, скользят по груди и дальше, по животу. Он просунул колено между ее ног, раздвигая их, и тут его рука коснулась ее в самом интимном месте.

Мэтти глубоко вздохнула, ощущая, как поднимается в ней желание. Хью языком касался ее зубов. Она выгнулась, прижимаясь к нему.

— Вот так, детка. Господи, как хорошо. Такая горячая, такая влажная. Такая желанная. — Он протянул руку, чтобы помочь ей обвить ногами его бедра. — Обними меня покрепче, детка. Прими меня и держи.

Мэтти почувствовала, что ее охватывает непреодолимое желание. Ей хотелось попросить его не торопиться, но слова не приходили на ум. С Хью всегда все так быстро, захватывающе резко. Любовь с ним напоминала ей нечто примитивное, вроде плавания в океане или бега через джунгли. Казалось, для него нет медленного, нежного и цивилизованного способа.

Она уже чувствовала его в себе, ощущала прикосновение его пальцев.

— Такая упругая, — хрипло произнес он. — Детка, ты чертовски хороша.

Казалось, он касается всех ее нервных окончаний одновременно. Его обладание ею было настолько полным, что у нее дух захватило.

Мэтти закрыла глаза и отбросила прочь все, что связывало ее с землей. Обняла Хью и прижалась к нему изо всех сил.

Да, это было похоже на стремительный бег сквозь джунгли с огромным волком. Она свободна и с тем, кто ей нужен. Здесь отсутствовали мягкость и нежность, но когда все закончилось серией потрясающих конвульсий, Мэтти ощутила восторг.