–Эмигранты уже устроили скандал несколько дней назад, – сказал Дэвид, – и румынские власти предупредили, что в случае рецидива, они закроют свою страну для транзита. Мы должны успокоить твоего тестя любой ценой. А что он действительно не в своем уме?

–Конечно, – не моргнув глазом ответила она, – неужели вы думаете, что я стала бы на него наговаривать? Он был психиатром и от частого общения с сумасшедшими у него самого чердак поехал. Последние пару лет он вообще непредсказуем и я не знаю, что он может выкинуть, когда увидит визу.

–Пойдём быстрее, – сказал Дэвид, направляясь к выходу.

Не доходя до таможни, они услышали площадную ругань и бешенные угрозы Григория Каца. Он бежал от самолета и кричал:

–Воры, они украли мой портфель. В нем был французский одеколон и две бутылки водки. Они всё выпили, а портфель с документами выбросили, падлы. Я на них в суд подам, они еще мне за это ответят, мерзавцы. Григорий Львович не видел ни Дэвида, ни Марины. Он бежал к таможенникам, которые каким-то непостижимым образом полчаса назад поняли его пантомиму и, нарушив закон, пустили в багажное отделение самолёта. Они уже не хотели никакого штрафа, лишь бы отвязаться от этого психа. Получив их разрешение, он подбежал к самолёту, без лестницы забрался в багажное отделение и в ярости стал расшвыривать чемоданы. Портфель, конечно, он не нашёл и считая это происками таможенников, теперь бежал к ним со сжатыми кулаками. Его жена была в ужасе. Она давно уже смирилась с его буйной натурой. Иногда она могла остановить его, но сейчас её вмешательство только ухудшило бы положение. Она готова была принять огонь на себя, лишь бы предотвратить скандал. Сердце её бешено колотилось. Григорий Львович почувствовал это и резко остановился. Он посмотрел вокруг, увидел жену и, изменив направление атаки, заорал:

–Это все ты, все из-за тебя. Зачем ты дала мне этот портфель? Я тебе давно говорил, что взятки до добра не доведут. Кому их давать? Этим что ли? – он махнул рукой в сторону румынских пограничников. – Никогда меня не слушаешь, вот и доигралась. Ну, ничего приедем в Израиль я тебе покажу.

Дэвид не знал, что делать. Зинаида Яковлевна дрожала как осиновый лист, а Марина, глядя тестю в глаза, металлическим голосом сказала:

–Видите визу? – она повертела ею у Григория Львовича перед глазами.

Он вслед за визой водил головой из одной стороны в другую.

–Вы мне не ответили, вы видите визу?

–Да.

–Если вы сейчас же не извинитесь перед женой, я вашу визу порву, и вы поедете не в Израиль, а в румынскую тюрьму.

Марина глядела на него холодным, немигающим взглядом. Взглядом, который отрезвил его во второй раз. Его невестка, жена его сына. Каким-то чудом она устроила ему визу, а теперь готова её порвать. Что с ним происходит? Он никак не мог вспомнить. Он только видел, как она держала визу обеими руками. Она хочет, чтобы он извинился перед Зиной. Хорошо, он извинится. Он вдруг почувствовал ужасную усталость, голова у него закружилась, и он стал медленно опускаться. Дэвид успел поставить стул.

–Вы меня слышали, Григорий Львович? – повторила Марина.

–Да, – отозвался он глухим голосом.

–Я жду.

–Зина, прости меня, – сказал он тихо.

Зинаида Яковлевна не в силах отвечать, заплакала и отвернулась. Марина протянула визу тестю.

–Спасибо, Мариночка, – сказал он.

Что-то в нем сломалось. Жизненная сила, блеск в глазах, стамина. Из вальяжного, самоуверенного мужчины он за несколько минут превратился в старика.

Представитель Израиля поблагодарил Марину и признался, что до последнего момента не мог ей поверить. Ведь у него самого есть невестка, и он знает, какие отношения бывают между родственниками. Но её тестя действительно лучше было бы перевозить в клетке.

–Нет, – сказала Марина, глядя на Григория Львовича и с трудом сдерживая слёзы, – лучше было оставить его в Союзе.

Лотерейный билет

(Миннеаполис, конец 1990-х)

Дорогие друзья! – сказал Дейв, когда собрались все сотрудники, – сегодня мы отмечаем торжественный день в жизни Владимира Портного. Как вы, наверно, знаете, он получил американское гражданство и когда на его родине узнали про это, президент России написал ему письмо, однако наша секретарша перепутала адрес и письмо попало ко мне.

Дейв взял со своего стола красиво оформленный конверт, торжественно вынул из него лист гербовой бумаги и стал читать:

Уважаемый Владимир!

От имени народа России и по поручению её правительства я обращаюсь к Вам с просьбой вернуться домой. У нас происходят исторические события, которые будут занесены в летопись величайших достижений всего прогрессивного человечества. Мы начинаем крупномасштабный проект по лесоповалу в Сибири и предлагаем Вам принять в нём активное участие. Вы на собственном опыте сможете убедиться, как сильно улучшились бытовые условия людей со времён Гулага. Ваш вклад в развитие страны по достоинству оценят, и в качестве дополнительного стимула к ударному труду будут каждую неделю выдавать Вам бутылку водки, а когда через 15 лет Ваша вахта закончится, вы получите все заработанные деньги. Всё это время Вам будет гарантировано общение с высококультурными людьми, ибо в самом ближайшем будущем мы планируем послать в длительную командировку в Сибирь большую группу творческой интеллигенции. Если Вы согласны, дайте нам знать и тогда двое граждан в штатском встретят Вас в Москве, прямо у трапа самолёта.

Принимающий самое искреннее участие в Вашей судьбе,

Президент России.

Дейв сложил письмо, отдал конверт Володе и сказал:

–Что ты думаешь по этому поводу?

–Я бы с удовольствием поехал, но у меня нет ни денег на билет, ни отпуска.

–Не беспокойся, отпуск тебе там дадут пожизненный, а деньги… купи лотерейный билет и они сразу появятся.

–Появится головная боль, – возразил Володя, – я недавно смотрел по телевизору передачу, в которой брали интервью у счастливчиков. Никому из них деньги удачи не принесли.