– Хорошо, раз это говно мое, надо что-то сделать с этим. Пора значит вступать во взрослую игру, – допиваю свой потеплевший напиток.

– Для начала нужно проверить на месте ли товар, – докурил до фильтра.

– Завтра, сегодня? – обреченно вздыхает, ведь не имеет смысла оттягивать неизбежное.

– Завтра давай, сегодня хочу море хоть увидеть, – мечтательно посмотрел в сторону пляжа.

– А то ж ты блять в океане не наплавался, четыре года на островах прожить, – удивилась, вставая и направляясь к авто.

– Слав ну так то океан, – смеется позади, – парни погнали, наша дама не в духе.

В этот раз на вечернюю поездку к другу Бадри с нами подписал Яр с камерой и кучей разных вещей для съемок, местность он уже посмотрел на картах, вдохновлен до невозможности.

– Сегодня покажу ему твой вариант, интересно что скажет, – Бадри с любопытством наблюдал за Петровым, видно что ему некомфортно рядом с этим брендированным во всех смыслом Эросом.

– Да, я все таки предложила бы тебе на свою защиту поработать с реальным проектом, тем более ты его видел, – пытаюсь отвлечь его или себя.

– Оу, Лана здесь проще понимаешь, можно ошибаться на макете и это не будет стоить сотни тысяч долларов, – то и дело от волнения поправляет ворот синей клетчатой рубашки.

– Бадри бизнес строится на ошибках, невозможно все делать идеально, не в нашем возрасте по крайней мере, – подбодрила его, паркуясь возле магазина.

– Согласен, но я посоветуюсь для начала, – покраснел, взял свой новый рюкзак и выскочил из авто.

– Черт, забыл спросить у него, – цокает Яр, – интересно, а травка у них в магазинах продается, – так легко об этом говорит.

– Ты не охренел, дружочек, – возмущаюсь, оглядываясь на занятого телефоном Матвея.

– Так легально же, – пожимает плечами.

– Еще раз Петруччо и домой ты пешим ходом пойдешь, прогуляешься, мозг проветришь. Попросим Бадри тебе карту нарисовать и попилишь по травке, – кричу шепотом.

– Лан, ты и так смущаешь паренька, – пожурил друг, попытался перевести все в шутку, – трогай выше, – откашлялся, понял наверно по взгляду, то не прокатило.

– Я не специально, он правда очень умен, – подхватываю тему, пока Мот не опомнился, поехала вверх по улице проезжая дом учителя.

В который раз восхищаюсь природой вокруг и размеренному темпу жизни. Меня привлек силуэт высокого седого мужчины с широкими плечами, его волосы зачесаны назад, он опирается на трость и хлопает Бадри по плечу. Сердце защемило, напоминая об утрате.

– Лана! – крикнул Яр.

На дорогу выскочила собака, я резко ударила по тормозам привлекая к нам внимание.

– Ты в порядке? – около меня оказался Бадри, его руки подняли мое лицо, – с носа кровь, ударилась?

А я ничего не чувствую, перед моими глазами только он, мой муж.

Тамара с аптечкой, все что-то говорят, не могу разобрать, нахожусь в полусознании.

– Разойдитесь, перегрелась наверно, – женский звонкий голос, что-то холодное и мокрое ложится на лоб.

– В больницу везем? – грубый голос, родной, рядом.

– Амир, – пытаюсь подняться, что-то сказать, руки свинцовые, – Амиран! – кричу, хочу услышать.

– Детка, его тут нет, – Петров.

Тошнит, голова кружится.

– Парни идите в дом, занимайтесь, я приведу ее в чувства. Коба, забери мальчика, а ты парень помогай мне. Она не беременна?

– Тома, точно не нужно скорой? – снова он, где-то далеко.

– Амиран, – из последних сил, проваливаюсь в темноту.

– Мать, давай, пугаешь, – испуганный, дрожащий голос друга.

Резкий запах в нос. Открываю глаза, щурясь от алого солнца на закате. Полулежу в авто на заднем сиденье. Рядом Тамара и Ярик.

– Что со мной? – пытаюсь сесть.

– Помоги ей, что стоишь! – командует женщина.

Друг помогает мне сесть, снимает с меня бежевые босоножки на высоченной танкетке. Тамара подает воду, жадно пью, захлебываясь, струйки бегут по груди.

– Что произошло? – голова раскалывается.

– На , выпей, сознание потеряла, – подала мне таблетку, – долго на жаре была?

– Не знаю, – признаюсь, страх и осознание бессилия накрывают волной, не контролирую поток слез, – спасибо вам большое.

– Не садись лучше за руль девочка, – подала еще одну холодную тряпку для моего лба.

– Спасибо, – плачу, прижимаясь к ней, вдыхая такой родной запах молока и выпечки, запах дома, которого у меня больше нет. Осознание и ее жалость ко мне произвели комбо из чувств.