— Да! — подтвердила Самохина.

— Это они о ком? — спросила Эля.

— О нас, — мужской голос, пропитанный злобой, вынудил девушек обернуться.

Эля обернулась первой и встретилась взглядом с тремя мужчинами. Они вальяжной походкой вышли из лаборантской.

— Ну что, красавицы, узнали? Вижу, узнали/

Лиля прижалась спиной к двери и инстинктивно прикрыла руками живот. На нее смотрел один из парней, которых они встретили в баре. Тот самый, что схватил Элю и хотел увести наверх, тот самый, что ударил ее по лицу. Бегемот стоял в центре, чуть впереди остальных, демонстрируя тем позицию лидера. На мужском теле мешком висела одежда, словно кто-то одел скелет в потертые черные джинсы и серую куртку.

— Узнали, узнали, — ответил он Эле. Она отрицательно мотала головой. — Я хорошо запомнил тебя мелкая. Узнал бы тебя из тысячи таких как ты, мелких сучек, — он скрипуче рассмеялся и уставился, не мигая. Бегемот рассматривал девушку исподлобья, на худом лице со впалыми щеками темными пятнами выделялись глаза. Глубоко посаженные, тусклые и лишенные человечности.

— Что вам нужно? — Лиля взяла себя в руки и вышла вперед, беря подругу за руку.

— Нам? А как ты думаешь?

— Могу предположить, денег? — Эля вырывала руку и постаралась прикрыть Лилю собой.

В ответ аудиторию окатил дикий хохот. Отражаясь от стен, он звучал более пугающе.

— Нет, — протянул, и покачал отрицательно указательным пальцем правой руки. Лиля перевела взгляд на кисть и задержала вдох. У мужчины не хватало трех пальцев. — Видишь, что со мной сделал ваш защитник? А всего лишь потому, что я тронул каких-то двух шмар. Вас, — уточнил он, и в его глазах сверкнуло безумие. — Но ничего, за это время, я научился пользоваться ножом левой рукой. Моих умений точно хватит, чтобы отрезать ваши пальчики. Чик-чик.

С последними словами он вынул из кармана нож, раскрыл его быстрым движением и рассек воздух. Лезвие блеснуло, отражая яркие лампы под потолком.

По спине крупными каплями скатывался холодный пот, к Лиле пришло осознание, что договориться с ними не удастся. Им не нужны деньги, им нужна чужая боль, и остается лишь тянуть время. Митя обязательно станет искать, девушки всегда выходили через пять минут после окончания занятий, не задерживаясь, либо заранее предупреждали.

Вспомнив о том, что сегодня занятия закончились раньше и группу распустили до звонка, от накатившего страха Лиля с силой сжала Элины пальцы. Это значит, помощи минут сорок не стоит ожидать. Сорок минут!

— Странно, что тебе руки полностью не вырвали, — насмешливо ответила Эля. Но ее голос все же дрогнул и мужчины расхохотались.

— Ты что делаешь? — шептала Лиля и тянула подругу назад. В ответ Эля с силой оттолкнула девушку и в последний момент вложила телефон в ее ладонь.

— Хочу всего лишь предупредить придурков: если кого-то нас из тронет, то им не жить, — Эля вновь повернулась лицом к мужчинам. — Бегемот, ведь так? Ты не понимаешь с кем связался. Моя семья не прощает обид, — она говорила, выделяя только себя, в надежде перетянуть все внимание. — Никогда. Не прощает! Тебя, нет, вас всех, — пальцем указала на каждого мужчину по очереди, начиная с Бегемота, задержалась взглядом на толстяке в клетчатой рубахе, выправленной из штанов, и закончила, на том, кто стоял справа и нагло ухмылялся. — Порвут на части. Живьем.

— Ой, да прекрати ты заливать, — огрызнулся Бегемот. — Я все знаю о твоей семье. Больная мать, которая не покидает стен дома, и брат, проматывающий наследство, — рассказывал легенду, созданную для окружающих. — Живете за счет доли в компании. Остатки былой роскоши. Все до тошноты правильные и законопослушные. В прошлый раз вас спас урод со шрамами на роже, а в этот… в этот, его здесь нет. Но ничего, сегодня я начну с тебя, продолжу с твоей подругой, а закончу тем уродом, когда найду его.

Зажав телефон ладошкой, Лиля держала руку так, чтобы никто его не заметил. Непослушные пальцы не могли справиться с рисунком блокировки на экране смартфона. Лиля в пятый раз проводила зигзаг по точкам, но в последний момент большой палец срывался, не заканчивая рисунок.

Сердце грохотало с такой силой, что невозможно было разобрать слов от страха и волнения. На худом мужском лице, искаженном злобой, шевелились губы. Лиля понимала, что он говорит, возможно, даже кричит, но все слилось в единый шум, как будто грохот волн о камни. Ладони вспотели, и подушечки пальцев оставляли влажные следы на стекле. С усердием провела пальцем и наконец-то сняла блокировку. Мозг лихорадочно думал, что делать? Звонить, писать? А самое главное, кому? Неизвестно, освободился Ар или нет, а девушка боялась потратить единственный шанс впустую.

Скосив взгляд себе под ноги, набирала смс, нужно сообщить где они: «Помоги 320», — отправить! Черт! Палец соскользнул и, вместо нужного номера аудитории, получился другой — она ошиблась в последней цифре. Это не страшно, — успокоила себя. Мите нужно знать лишь этаж, он обязательно найдет их, услышит.

— Эй, милашка, а что у тебя в руке? — Лиля вздрогнула, когда ее схватили за запястье и вырвали телефон. Плотный мужик с силой сжимал пальцы на предплечье, не выпуская из захвата. — Что, пыталась позвонить? — он бросил смартфон на пол и наступил ногой в тяжелом ботинке на толстой подошве. — Слушай, а ты что, брюхатая? — бесцеремонно поднял подол свободной рубашки. — А ведь и правда, вы видели? — обратился к стоящим напротив отморозкам. — У меня никогда не было брюхатой бабы, — мужская ладонь поползла вверх по обнаженному животу к груди в бюстгальтере. — А эта ничо такая, — продолжил, сжимая вторую грудь до боли.