Ну, спать – и спать. Я скользнула под одеяло, покрутилась, отвоевывая у Соньки немного места. Моя детская кровать была не слишком-то широкой, и вместе нам было тесно. Соня долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок. И я то засыпала, то выныривала из пучины сна на поверхность. Подносила к носу часы, опасаясь проспать подъем Геймана, и снова отключалась…

Я успела его поймать. Ян как раз завтракал, сидя за огромным кухонным островом в кухне, когда я спустилась. Замерла в дверях, разглядывая его. И будто не было этих лет. Будто ничего не было... Казалось, еще секунда, и из кладовой, с огромным пакетом муки и джемом под мышкой, появится моя мама… Признаться, я так и не смогла привыкнуть, что вместо неё здесь хозяйничает другая, незнакомая мне женщина. Она появилась в доме Гейманов уже после нашего с Сонькой отъезда в Америку. Но почему-то только сейчас я поняла, что таким образом Ян тогда щадил мои чувства. Уже тогда щадил…

– Ну, что ты опять стоишь? Кофе будешь? – улыбнулся он, не отрывая взгляда от планшета.

– Буду, – шепнула я в ответ, с трудом заставляя горло подчиниться.

Я подошла. Он зачем-то встал. А! Чтобы пододвинуть мне стул – догадалась не сразу.

– Ну? – вздернул он бровь.
– Ты будешь садиться?

– Нет. Сначала кофе сделаю. Или ты научился обращаться с машиной? – поддразнила я. Кайфуя. Так до конца и неуверенная, что действительно это могу. Дразнить. Сидеть рядом за завтраком. И болтать с ним, о чем угодно.

– Видимо, теперь придется.

Ян хмыкнул, провел огромной ладонью по шее и опять мне улыбнулся. Я все же коснулась его руки, проходя мимо. Не удержалась… А он, кажется, только этого и ждал. Сграбастал мою ладонь и сжал легонько, прежде чем отпустить. Я отвернулась к кухонной стенке. В попытке справиться с чувствами, проверила наличие зерен в кофемашине и опорожнила поддон. Это было первое «наше» утро. По-настоящему наше. Из тысячи других… Сварив кофе, я вернулась к острову. Поставила чашку, уселась напротив Яна и, недолго думая, отковырнула кусочек от его сырника, к которому он почему-то не прикоснулся.

– Там свежие есть. Тебе положить?

– Нет. Я твои хочу. А ты почему не ешь? Вкусно ведь.

– Не голоден.

Ян помрачнел. И у меня снова заныло под ложечкой.

– Это как-то связано с теми звонками из больницы?

– А ты откуда… А! Сонька сказала? Дурдом!

– Мы просто волнуемся.

Кажется, мои слова немного его смягчили. По крайней мере, голос Геймана, когда он ответил, звучал не так резко:

– Я просто не хочу есть, Лиля. И вообще мне уже ехать надо, – покосился на часы.
– Твой телефон с тобой?

От такой резкой смены темы разговора я немного опешила, но все же, помедлив, кивнула.

– Дай!

– Телефон? – еще больше изумилась я.

– Телефон-телефон. Ну же… - он пошевелил пальцами.

Я послушно достала трубку из кармана, разблокировала и протянула ему.

– А что ты делаешь?

– Вбиваю свой личный номер. Кстати, как регулярно ты проверяешь почту?

– Достаточно регулярно в течение дня.

– Отлично. Я тебе пришлю список – в дорогу возьмешь все строго в соответствии с ним. Это север. Там многое нужно учитывать.

– Спасибо, - немного теряясь от такой заботы и стремительности развивающихся событий, промямлила я. Север-то, конечно, севером, но я чувствовала себя так, будто опять в самый ответственный момент уезжаю. Это мне не нравилось. Слишком тоненькой была ниточка, протянувшаяся между нами. А времени на то, чтобы ее укрепить, у нас почти не осталось. Да и как это сделать, если он даже не поцеловал меня, когда уходил?

Письмо от Геймана пришло ближе к обеду. Впрочем, все это время мне некогда было скучать. Из-за отъезда у меня и впрямь появился миллион дел. Я беспрерывно тестила свою модель, в попытке довести ее до совершенства, обдумывала возможность внедрения новых алгоритмов… Словом, прав был Ян, когда сказал, что этим можно было заниматься бесконечно. Но я все же не хотела задерживаться вдали от него, какой бы интересной ни была моя работа. На севере я планировала пробыть недели две-три. А после оставить на месте своих помощников и самой наезжать туда исключительно по мере необходимости.

Так странно. От презентации прошли всего сутки. Сутки, за которые в моей жизни изменилось практически все.

Я открыла его письмо. Несколько раз пробежалась по тексту глазами. Улыбнулась. Потому что писал действительно он, а не помощник. Это сразу бросалось в глаза. Безапелляционный тон вожака, привыкшего все и вся держать на контроле. А потом, поскольку я не ответила, залипнув, как дура, на написанных им самим строчках, он еще ко всему мне и позвонил…

– Ты получила мое письмо?

– Да, - улыбнулась я.

– А почему не отвечаешь?

В этом был весь Ян. Нетерпеливый, требовательный и ужасно властный. Начальник до мозга костей.

– Не успела.

– Все внимательно изучи и не забудь купить…

– Да, папочка, - уже в открытую смеялась я, хмелея от какого-то дикого… совершенно ненормального восторга. А он не смеялся. Он молчал. На том конце связи. И это длилось так долго, что и мой смех стих.

– Мои чувства в отношении тебя совсем не отеческие, Лиля, – наконец тихо заметил он. – Ты бы наверняка испугалась, если бы узнала, о чем я думаю…