– Не волнуйся, с этим все в порядке. Близких родственников у него нет. Адвокаты проверяли, поэтому я не сразу вам сообщила, чтобы не было разочарований. Завещание составлено как надо. И подумайте только, граф был настолько предусмотрителен, что оставил нотариусу сумму, покрывающую налог на наследство, плюс еще сколько-то на переезд. Так что от вас самих ничего не требуется.

Я уже писала, что в свой одиннадцатый день рождения я разбогатела. Звучит впечатляюще, но, честно говоря, я немного преувеличила.

Во-первых, разбогатела не я, а моя семья: мама, я и Лео. Во-вторых, смотря что под этим понимать. Не подумайте только, что теперь у нас есть виллы, машины, драгоценности, беговые лошади, фирмы, магазины, яхты, собственные самолеты, кредитные карты, картины Пикассо и телохранители, как, например, у Риккардо Риккарди (я вычитала это в телепрограмме, которую покупаю для мамы каждую неделю, и теперь называю его Мильярдо Мильярди и еще Кукарикарди, хоть мама и злится).

У нас есть только эти двенадцать миллионов, которые (так говорит тетя Мити) пойдут на перепланировку квартиры и на обустройство. Потом вдобавок к папиной зарплате мы будем каждый месяц получать арендную плату с семи остальных сдающихся квартир.

По-моему, это очень много, но тетя Мити говорит, что дом старый, жильцы – люди скромного достатка и арендная плата очень низкая. Этих денег нам должно хватать на спокойную жизнь без излишеств – только и всего. Зато бояться и беспокоиться больше не придется. Если, конечно, мама сдержит свое обещание.

Э-будем-посмотрети, как говорит Араселио.

Так заканчивается первая часть истории моей жизни, потому что сейчас 23.46 двадцать первого мая – моего одиннадцатого дня рождения. Через четверть часа начнется вторая часть, но я уже буду спать.

Отложим все до семи часов завтрашнего утра. Спокойной ночи.

Рассказ о второй части моей жизни должен начаться с приезда в Милан. Но сперва, я думаю, нужно сказать несколько слов о нашем новом доме.

Мы согласились с тетями, что лучше оставить в Генуе большую часть мебели, старой и отслужившей свое, и купить новую. Так и грустных воспоминаний будет меньше.

Прежде всего мы решили расстаться с газонокосилкой. Станиславу удалось продать ее за меньшую цену своему соотечественнику, который работает садовником в загородном клубе.

Телемагазин мама теперь вообще не может видеть.

– Переключи, переключи, ради бога, – кричит она, чуть не плача, как только видит на экране одного из своих недавних фаворитов. – Я поклялась памятью вашего отца, что ничего больше не куплю у этих вымогателей. Из-за них я чуть не уморила вас голодом. Моих дорогих деточек! Никогда себе этого не прощу.

Тот случай произвел на нее такое впечатление, что теперь она решила вообще ничего не покупать самостоятельно, даже в магазинах, и не держать в руках больше сотни лир. Деньги на повседневные расходы она доверила мне, а в остальном целиком положилась на тетю Мити и тетю Динуччу, подписав доверенность на их имя. Они должны были получать арендную плату, ходить на собрания жильцов и заниматься ремонтом.

Тетя Динучча позвонила в строительную фирму, где работал гидравликом Станислав, и заказала перепланировку в новой квартире. Тетя Мити вручила каждому из племянников план их нового жилища и каталог «Икеи», чтобы они сами выбрали себе обстановку. (Прошло время, когда они спали в одной комнате, теперь у каждого будет своя отдельная.)

Поскольку синьора Эвелина наотрез отказалась участвовать в обустройстве нового жилища, остальные комнаты обставляли совместными усилиями тети, племянники (дававшие советы по телефону с каталогом в руках), женихи и еще начальник тети Мити, старый адвокат Паллавичини. Этот последний в упоении двигал картонные трафареты на плане новой квартиры, напоминая в эти минуты ребенка с игрушечным домиком.

Мама вмешалась только один раз, робко предложив купить, кроме мебели, пять телевизоров.

– Пять?! Ты собираешься открыть магазин? – в ужасе спросила тетя Динучча. (Она приехала в Геную со Станиславом, чтобы посмотреть, в хорошем ли состоянии наша стиральная машина, или нужно покупать новую.)

– Один для кухни, один для гостиной и по одному для каждой из трех спальных комнат, – покраснев до корней волос, объяснила мама. – Раз уж у нас есть деньги…

Но тетя Динучча на это не поддалась.

– Ты что, с ума сошла? Хочешь, чтобы дети заболели? В спальной комнате положено спать, – сказала она непререкаемым голосом медсестры.