Неудивительно, подумала Одри. Она провела с этой женщиной едва ли полчаса и предпочла бы, чтобы ей вырвали зубы, чем позволить Магдалине копаться у нее в голове.

— Эд подцепил ее на крючок. Она перестала приходить на работу. В следующий раз, когда один из моих людей увидел ее, она пела в хоре Эда. Теперь она одна из его Благословенных дев. У него есть соответствующие приюты. — Магдалина выплюнула слово, словно оно было ядовито. — Для его особых сотрудников.

— Так чего же ты хочешь? — спросил Кальдар.

— Мне нужен его гаджет. Принеси его мне, и я отведу тебя в замок Мореля.

Кальдар поклонился. Магдалина протянула руку, и он слегка коснулся ее губами.

Фу.

— Мы договорились, — сказал Кальдар.

ЕДВА выйдя из логова Магдалины, Одри глотнула свежего воздуха. Кальдар легонько положил руку ей на спину, пытаясь направить через улицу.

Она отступила в сторону.

— Кальдар, не трогай меня этой рукой.

— Почему?

Она отступила в сторону.

— Ты этой рукой дотрагивался до Магдалины.

Кальдар усмехнулся.

— Это не заразно.

— У тебя нет на это никаких гарантий.

Они добрались до «Форда», который «одолжили» утром на стоянке подержанных автомобилей.

— Чем она тебя так обидела? — Кальдар открыл замки и придержал для нее дверь. Она подошла, чтобы сесть, и его рука коснулась ее бедра.

— Я ворую вещи. Это заставляет людей грустить, но, в конце концов, это просто вещи. Их можно заменить. Она крадет воспоминания и секреты, и губит людей, которые доверяют ей. Она змея.

— Я представлял ее в виде акулы.

Они сели в машину, и Кальдар завел мотор.

— Ты это серьезно? — спросила она.

— Я был совершенно серьезен.

— Кальдар, такая работа требует времени. Ты забыл, что у нас на хвосте сидит кровожадная убийца?

— Она не знает, куда мы отправились. У нас есть пара дней. — Он выехал на улицу.

— Нам нужно как минимум две недели, чтобы все провернуть, и ты это знаешь.

— Ну, мы просто должны сделать это быстро.

Она пристально посмотрела на него.

— У меня такое чувство, что на этот раз судьба будет со мной на одной стороне, — сказал он ей.

— Судьба?

— Ммм. Она дважды подставила меня с тех пор, как началась эта работа. Мне причитается. Почему бы нам не отправиться шпионить за Йонкером? Ты можешь передумать.

— А что насчет ребят?

— С виверной они в безопасности. Кроме того, Гастон уже должен был вернуться после общения с местными. Он удержит их от глупых поступков. С ними все будет в порядке.

Она покачала головой.

— Таков твой подход к жизни, не так ли? Импровизируй, и все будет хорошо.

— Эй, до сих пор это срабатывало.

— Ты невозможен, — сказала она ему.

Кальдар рассмеялся.

КАЛЬДАР передал бинокль Одри. Они были припаркованы в стороне, на задней стоянке для фургонов большого продуктового магазина, их украденная машина была ничем не приметна и сливалась на фоне остальных. В нескольких сотнях ярдов, по середине автостоянки, стояло большое коричнево-бежевое здание, окруженное большими калифорнийскими платанами и огненными деревьями, сверкающими ярко-красными цветами. Церковь Благословенных было мощным, солидным, совершенно новым зданием, с большими, безупречно чистыми окнами и большим портиком перед двустворчатой входной дверью. У нее не было ни шпиля, ни колокольни, ничего, что указывало бы на то, что это церковь. Скорее она напоминала небольшой конференц-центр.

Одри взяла бинокль. Кончики ее пальцев коснулись его руки. Мысленно он поцеловал ее, пробуя на вкус эти малиновые губы. Конечно, в его маленькой фантазии ей это понравилось. Он лениво подумал, хочет ли она, чтобы он ее поцеловал. Отстранилась бы она, растворилась бы в поцелуе, стала бы…

— Дети, — сказала она, возвращая ему бинокль.

Он посмотрел. Толпа подростков пробиралась к дверям, каждый нес что-то в руках… Кальдар увеличил изображение.

— Листовки. Они несут листовки.

Одри потянулась за биноклем, и он отдал его ей.

— Они очень худые, — пробормотала она. — Наверное, беглецы. Здесь тепло. В городе их полно. Он использует их как ходячую рекламу.

Мужчина лет тридцати с небольшим с плакатом в руках последовал за детьми. Двери открылись, и две женщины вынесли тележку с бутербродами. Дети выстроились в ряд. Мужчина бросил свой плакат на лужайку и встал в конец очереди.

— Приди к Иисусу и живи полной жизнью, — прочитала Одри. — Да, он проповедник процветания. Тьфу.