С другой стороны, невероятно собранная Кику была всегда одинока. А ей были нужны мужчины, как другим нужна пища — чтобы жить. Здесь уж помощь Шизей была незаменима: благодаря своему дару она видела мужчин насквозь, в совершенстве изучила все их уловки, которыми они пользуются, чтобы затащить красивую девушку в постель. Кику не могла, разумеется, спать с кем попало: в ее профессии нужна безупречная репутация.

В конце концов, обе девушки поняли, что любовь — романтическая любовь, о которой они читали в книжках, слышали в песнях, видали на сцене — не для них, если они хотят сохранить верность философским принципам, которые они отстаивали в своих беседах...

— Я рада, что ты доволен, — сказала Шизей сенатору Хау.

— Доволен? — вскричал Хау. — Мой Бог, девочка, да я просто в экстазе! Ты одним махом решила все мои проблемы. Брислинг действительно был материалом одноразового использования. Он никогда не довольствовался тем, что я ему даю, все требовал большего. Он для меня был то же, что для трамвая буфер на крутом спуске. Его я, например, совал в Джонсоновский институт, потому что не хотел, чтобы кто-либо знал о расследовании, которое там ведут по моему заданию.

— Расследование? Какое? — спросила Шизей. Покой на мембране кокоро, сердце всего сущего. Железный щит все нарастает, формируется — сверкающий панцирь неземного существа. Мир — ее мир — медленно поворачивался на своей оси.

— Неужели тебе не понятно? — удивился Хау. — Расследование его проекта «Пчелка». Я не игрушки играю с Брэндингом, а воюю на уничтожение, ты меня понимаешь.

Я дистанцировался от операции. Она — всецело детище Брислинга, а я всегда могу откреститься от него. Так думал я. Но дело оказалось сложнее. Ты была права, мне лучше бы не затевать этого расследования. Брэндинг, конечно, пронюхал... Все к лучшему, все к лучшему! И с Брэндингом, и с Брислингом разделались одним мастерским ударом!

Пошли ты своих экологов ко всем чертям, Шизей. Ты понапрасну расходуешь на них свой талант. Теперь, когда законопроект по АСИКС провален — а он уже сдох, как и политическая карьера Брэндинга — я хочу, чтобы ты официально работала у меня. «Оказывается, как просто можно перейти с положения раба на официальный статус, когда этого захотелось боссу», — подумала Шизей. — Я возьму тебя на постоянную работу. Ты защитишь меня от любого мерзавца получше дрессированного мастифа. Он у меня в штаны наделает, если попытается перечить!

«И, — подумала Шизей, — до чего же опасно брать на себя слишком много. Пожалуй, мне повезло, что я уже имею опыт в этом деле...»

И было еще кое-что в Кику, что притягивало Шизей, как магнит. Еще одни талант. Шизей почувствовала его, когда накануне праздника полнолуния она увидела на татами в доме Кику красивого самурая. У нее ноги подкосились, и она так и застыла в дверях, пораженная красотой юного воина. Этим воином была Кику.

Увидев обалделую Шизей, Кику улыбнулась. «ЭТО ТОЖЕ ОДНО ИЗ ИСКУССТВ, В КОТОРОМ ДОЛЖНА БЫТЬ СВЕДУЩА ГЕЙША» — сказала она. Заток Кику стала вертеть головок то так, то эдак, чтобы Шизей могла получше оценить, с каким искусством наложен грим. «ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ? ГОВОРЯТ, ЧТО ТОЛЬКО ЖЕНЩИНА МОЖЕТ ПРАВДИВО ИЗОБРАЗИТЬ НА СЦЕНЕ МУЖЧИНУ-ГЕРОЯ. ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО ОНА ОБЛАДАЕТ ЧИСТОТОЙ И СОВЕРШЕНСТВОМ. НЕОБХОДИМЫМИ ДЛЯ ЭТОЙ РОЛИ. ХОРОШО ПОЛУЧИЛОСЬ?»

Получилось более чем хорошо. Шизей прямо-таки влюбилась в ее героя. И еще один урок преподала Кику своей подружке: контролировать, эмоции и мысля мужчин можно, только научившись искусству иллюзиониста. Для женщины это вершина могущества, нечто достойное труда всей жизни. Что-то вроде полной победы духовного начала, к которой стремилась я сама Шизей...

Призвав на помощь все искусство лицедея, чтобы не обидеть отказом, Шизей сказала: — Не нужна я тебе в такой должности, Хау. Ты это сам знаешь, — и тотчас отправилась к бару, чтобы приготовить что-нибудь выпить. Ей требовалось время, чтобы сбросить с себя напряжение заменить его состоянием покоя, которое уже начало локализоваться в темных уголках ее души, постепенно наполняя ее силой и указывая направление, в котором ей надлежит потихоньку двигаться.

— Что будешь пить? — спросила она. — Виски иди водку?

— Только не разбавляй, — попросил Хау, направляясь к ней не очень твердой походкой. — Пожалуй, выпью водки. Поскольку Брэндинг за решеткой, это дало надо отметить. Напьемся до поросячьего визга, потому что теперь все ваши проблемы, решены?

...Шизей поняла, что с ее даром и с помощью Кику она метла бы стать самой известной гейшей в Японии. Но ради чего? Власть, которую она могла получить, — правда, весьма значительная — имела четко ограниченные пределы. Аудитория, перед которой она должна будет демонстрировать таланты, — слишком узкая, чтобы удовлетворить ее тщеславие. В современном мире остается мало места для гейш. Сцена, увиденная ей, слишком мала. Шизей же требовался весь мир, чтобы в нем лицедействовать.

И, конечно, следовало принимать в расчет Сендзина. Оглядываясь назад, она видела, что он никогда бы не позволил ей посвятить свою жизнь этому искусственному миру. У него был разработай генеральный план, и ей в нем отводилась существенная роль. Сколько раз позже, он повторял ей: «ШИЗЕЙ, БЕЗ ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ ОБОЙТИСЬ». Как будто эти слова, нашептываемые в ее изящное ухо, могли уменьшить ту боль, которую он причинял ей, когда макал в цветную тушь связку игл и вонзал ей в спину — день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем.