– Это Двалин! – вскрикнул свартальв из отряда, склонившись над лежавшим обгоревшим телом.

– Ты в этом уверен?– с ноткой сомнения произнес Армаэль, пытаясь разглядеть в нём знакомые черты.

– Об этом можно судить, глядя на остатки одежды, сапог и украшений. Случайно не знаете, как у него были дела с зубами. Возможно, есть вставные? – спросил один из свартальвов, раскрывая слипшиеся губы трупа для осмотра зубов.

Армаэль наблюдал за происходящим с подозрением, хотя рассуждения этого свартальва были весьма убедительны. Его речь была хорошо поставлена и рассудительна, а глаза светились знанием. Но было ли так на самом деле или просто очень хотелось верить в происходящее. Слишком уж это было просто для Двалина, вот так умереть, никому не нагадив напоследок.

Тем временем башня цитадели была занята, в отдельных её частях ещё проходили сражения, пока Армаэль с группой не вошли на территорию цитадели Совета.

Родные стены розового мрамора приветливо встретили ладонь Армаэля, отдавая ему своё лёгкое тепло такое непривычное для камня. Большая площадь перед входом в цитадель совета усаженная синими и фиолетовыми маленькими цветами казалась движущимся цветным ковром, движения которого по краям сдерживали величественные статуи из белого мрамора. Они словно живые провожали его к цели, безразличные белые скульптуры живших некогда правителей Свартальвхейма встречали нового царя. Они сменяли одна другую, так же как и жившие когда т правители сменяли собой чередующиеся века. Приближаясь всё ближе к вратам цитадели, Армаэль всё яснее понимал, что и его застывший в камне образ в назначенное судьбой время займет своё место. Статуя у входа была ему знакомой, будоража воспоминания и трогая струны души, создавая грустную забытую мелодию. «Ты довольна мной, мама?» – возник в его сознании вопрос. Но статуя молчала, застыв в серьёзном, даже осуждающем выражении лица. «А я недоволен тем мастером, который изобразил тебя такой. Когда-нибудь я найду его, если конечно он не погибнет в предстоящей войне. И он изобразит тебя настоящей – нежной и любящей, хотя действительно, мало кто знал тебя такой». Большой зал цитадели был полон воинов и также погибших, громоздившиеся подле кресел совета. Сброшенные и разбитые тела организовали небольшую горку у запасного выхода, которая постепенно пополнялась новыми трупами перетаскиваемыми сюда свартальвами. Громкий лязг оружия и крики приветствовали нового царя. Ему не нужно церемоний, трона, и представлений, признание своего народа – вот что делало его настоящим царём. Он стоял в центре зала, где обычно выслушивали приговор политические осужденные. Сверху по кругу, располагающегося в цитадели амфитеатра, на него смотрели тысячи глаз его доблестных воинов и они ликовали.

Так место для осужденных превратилось в тронный зал без трона, царя который являлся им по праву рождения и по выбору самого народа.

Армаэль подняв голову вверх, обвел присутствующих в зале внимательным величественным взглядом, и губы его тронула легкая улыбка.

– Свартальвы! Мы победили!

Громкий гул радости заполнил здание- Впереди предстоит ещё одна победа, после которой я надеюсь воцарится мир. Не разрушив сложившиеся устои, мы не сможем построить новую власть, наш мир придёт рано или поздно к деградации и самоуничтожению в любом случае будут жертвы! Но, увязнув с годами в нынешнем положении по самое горло, будет ещё сложнее подняться, пока совсем не станет невозможным. Мы должны вернуть темную материю! Мы с ней неделимое, это знает каждый из вас, и мы будем двигаться навстречу нашей потерянной части, отдавая жизни ради будущего наших детей!

Громкие крики и лязг мечей заполнили зал цитадели, оглушая со всех сторон. Мелис спрыгнул со второго этажа амфитеатра вниз к новому царю. Пролетев, всего метров пять, он с шумом приземлил свою слишком мощную для свартальва фигуру, одетую в кожаный жилет, украшенные ремнями на боках и кожаные штаны с латами на икрах. Он встал рядом с Армаэлем, превышая его рост на целую голову. Одернув крупными мышцами шеи, словно тигр Мелис повернулся к толпе, подняв вверх руки, и обернувшись вокруг себя, заорал:

– Слава Царю! Владетелю Свартальвхейма от грани и до грани! Я Мэлис Дорис, присягаю на верность Армаэлю правителю Свартальвхейма, обязуюсь выполнять возложенные на меня функции на благо нашего мира и быть его верным другом и спутником в любом пути, даже если он ведёт к гибели.

– Спасибо Мелис Корис, ты и так являешься моим другом. Невзирая на право рождения, я правитель Свартальвхейма посвящаю тебя в темные рыцари и возлагаю на тебя титул, военачальника моей армии.

При этих словах длинный кинжал Армаэля коснулся лезвием бритой по вискам и затылку головы Мелиса, слегка порезав до крови участок на темени. Крови не было видно из-за густой заплетённой в этом месте косы, но оба они знали, какими сильными узами они связали себя в этот момент. Мелис встал с одного колена, подняв голову, теперь на Армаэля смотрели уже другие глаза, полные силы, мощи побед. И он поверил в него так же, как и поверил сам в себя Мелис. Он снова заорал, подняв вверх кулак, и толпа воинов поддержала его, по очереди спрыгивая вниз. И принимая присягу.

Армаэль, Мэлис и их эскорт двинулись прямо к симметричной круглой секции ограды между двумя высокими внешними башнями. Когда они приблизились, створки ворот закрутились в спираль, потом разошлись в стороны, оставив разрыв, достаточно широкий, чтобы через него могла пройти вся процессия. Сотни воинов наблюдали за процессией, следовавшей к центральному зданию Свартальвхейма. Сотни стражников, оставшихся в живых после штурма Совета в богато вышитых мундирах синего цвета, маршировали стройными рядами, приняв присягу новому правителю.

Армаэль расхаживал по каменной платформе, которой оканчивалась мраморная лестница, возвышающаяся над площадью. Здесь на этой площади представители совета часто проводили собрания, оповещая народ о новых принятых налогах, об их повышении, о наказаниях и так далее, в основном только то, за счет чего могли бы обогатиться. Редким явлением в основном по большим праздникам здесь выступали бестии-танцовщицы, факиры и проводились бои.

Народ Свартальвхейма ожидал речи своего царя, сегодня здесь собрались в основном воины, хотя именно большую часть этого народа и составляли воины, из которых больше половины занимались не своим делом пытаясь заработать деньги для уплаты постоянно растущих налогов. Под влиянием нового правительства они стали терять свой истинный облик. Среди них также было много художников, скульпторов и магов, для этой категории налоги были ещё более высокими в связи с полным непониманием их ремесла правительством.

Снова впереди были горы, испещрённые ходами и лабиринтами. И если в прошлый раз Правитель Двергов отказался встретиться с Армаэлем, то теперь в связи с его новым статусом, он был просто обязан принять его, причём со всеми почестями. Зур остался у входа в подземье, а Мелис и Армаэль пошли по уже изведанному пути без проводника.

В свете факелов сморщенное лицо старого дверга казалось ещё старше, морщины, образовавшиеся вокруг рта, словно паутина наводили странное ощущение тревоги и неприязни, с головы спадали на плечи седые пряди волос, только глаза старика излучали молодость и злобное ехидство присущее обычно свартальвам. Владетель жестом сухой и сморщенной руки пригласил свартальвов за стол. В зал зашли двое мальчиков раздетых по пояс, несмотря на подвальную прохладу помещения, в руках они несли глиняные вытянутые сосуды. Внутри крупных, искусно сплавленных из разных металлов чаш украшенных узорами, будто кружевом, появилось терпкое вино. Некоторое время они молчали, наслаждаясь его вкусом, который с каждым глотком открывал новое неповторимое ощущение, раскрывая по очереди все свои грани. Владетель Бренер, ждал, изучая гостей.