Он промок до нитки и улыбался так широко, что я видела его белые зубы, он скалился как ненормальный, будто наслаждался дождем.

— Какой идиот, — пробормотала я, на всякий случай заблокировав двери — вдруг невменяемость была заразной.

Повернув ко входу в парк, бегун замедлился, напротив того места, где я была в ловушке в своей машине. Он нагнулся, чтобы взять теннисный мячик из пасти собаки, и его футболка задралась на спине, открывая шикарную талию и худые бедра. Он бросил мяч, как заправской бейсболист, рявкнув, глуповатая скотина прыгнула за ним, безумно виляя толстым хвостом. С лаем, собака вернулась обратно, удерживая мячик во рту, прыгнула вверх, оставляя грязные следы на футболке мужчины. Запрокинув голову, он рассмеялся, выхватил покрытый слюной мяч у пса и снова бросил его. Он даже не пытался укрыться от дождя. Он играл с собакой — играл под проливным дождем.

А потом его голова вернулась в исходное положение, и я клянусь, он посмотрел прямо на меня, словно почувствовав силу моего изумления. Вжавшись в кресло, я, отказываясь встречаться с ним взглядом, уставивилась вперед с каменным выражением лица, но не раньше, чем заметила, что сумасшедший парень был охрененно красив. Не просто чертовски привлекателен, а охрененно красив. Высокие скулы, полные, розовые губы, и потрясающие бледно-голубые глаза, обрамленные длинными, темными ресницами. Идеально белые зубы, и тело, созданное для… О боже, я перегрелась, потому что, если я когда-нибудь и видела тело, созданное для греха, то у этого парня было именно такое. Когда я полностью увидела его лицо он оказался моложе, чем изначально мне показалось; моего возраста, наверное.

Пробка начала двигаться вперед, отвлекая мои мысли от шикарного парня, который стоял под дождем, по-прежнему глядя на меня.

Я позволила Приусу проползти несколько футов вверх по дороге. Красные задние фонари вспыхнули передо мной и снова погасли, я собралась снова нажать на газ, как неожиданно кто-то постучал в пассажирское окно, вынуждая меня испуганно завизжать.

Это был он, и улыбаясь, знаками упрашивал опустить стекло.

С открытым от шока ртом, я посмотрела назад, и снова подскочила, когда автомобиль позади меня громко просигналили.

— Терпение есть добродетель, мудак! — кричала я в зеркало заднего вида, а затем вспыхнул ярко-красный, когда я увидела, что мой великолепный сталкер ухмыляется.

Он снова жестикулировал, показывая опустить стекло. Я нажала кнопку, слегка открывая окно. Он просунул листок бумаги, подмигнул, и побежал дальше, вместе с уродливым меховым шариком.

Я прочитала наспех написанную записку, с растекавшимися, по влажной бумаге, чернилами. Я ожидала имя и номер телефона, или, быть может, название бара и время, но все, что в ней было, это:

Ты красивая.

Вот. Ничего больше. Всего два слова.

Машина позади меня снова засигналила, и выронив записку, я медленно тронулась вместе с остальными.

***

Я не смогла припарковаться у дома. Конечно, нет. Разве удача могла повернуться ко мне лицом в такой дерьмовой день? Пришлось бежать, почти два квартала, в моих любимых лабутенах — тех, что сама я могла бы себе позволить с первой зарплаты. Или второй. Очень скоро, в общем.

Нужно позвонить в бухгалтерию, чтобы узнать, на что я могу рассчитывать. Все-таки я проработала в Уоллман около месяца, и они должны мне.

Схватив чистое полотенце, я бродила по квартире и вытирала волосы, бросив его на стул, вытащила промокшую газету из сумки. Я сосредоточилась на том, чтобы пролистать сырые страницы, не разрывая их, надеясь, что там есть что-то о занятости или даже объявления типа "Требуется…". Прямо сейчас, я взялась бы за что угодно, даже пошла бы в официантки, как в колледже. Что угодно, лишь бы не клянчить у отца деньги. Чтобы не дать ему повод увериться в том, о чем он уже подозревал.

Тщательно переворачивая страницы, на пол выпал листок. Я подняла его — записка незнакомца, скомкав плотный шар, я собиралась бросить ее в мусор.

Но меня что-то остановило. Я колебалась, снова перечитывая невинные слова, расправила ее, разглаживая пальцами, и положила на кухонный стол, чтобы просушить.

Мне нужно выпить. Обычно я этого не делаю, но признаю значимость крепкого алкоголя в особых случаях.

Я прятала бутылку текилы за пакетом макарон, и, стоило жидкости слегка смочить горло, закашлялась, но я жаждала этого успокаивающего действия. Я чувствовала, как загорелись щеки, одновременно от напитка и воспоминаний последних трех часов — часов, когда в моем мире появилась огромная воронка, в которую меня засосало. С тех пор, как я выходила из себя на публике, прошло достаточно много времени. Последние четыре года, я упорно работала, чтобы обуздать свой характер.

Я снова посмотрела на листок бумаги, раздражаясь, что таинственный незнакомец появился и сбежал, не оставив способа как связаться с ним. Но опять же, когда в последний раз, кто-то делал для меня что-то хорошее, просто так, без причины? Когда в последний раз я делала что-то хорошее? Это было тогда, когда…

И на моих губах, расплылась непрошеная улыбка.

Это было довольно мило. Безумно, но мило. И без сомнений, парень горяч. Может, так даже лучше; я просто запомню это, как интригующее и идеальное столкновение в реально дерьмовый день, а не как случайного парня, который скрылся от меня.