— У-у-у-у, — взвыл я, подавляя тошнотворный позыв.

— Чо выть? — не отставала жена. — Жри!

— Живот чет прихватило, — почти не соврал я.

— Чо? — рыгнув, изрек мой приятный собеседник очередную орочью мудрость.

— Пузо бо-бо. Болит. Живот.

Орчиха, больше похожая на троллиху, быстро заморгала глазами. Вот так и знал, что на животик жаловаться у них не принято. И что теперь делать?

— Давай бить голова, — размахнулась обгрызенной костью моя суженая. — Если голова болеть, живот неважно.

— Стой-стой, — замотал я в ужасе головой. — Активированный уголь лучше дай.

— Э?

— Да вот же он, — показал я пальцем в ближайшую кучу тряпья.

— Э?

— Сейчас, лапонька, покажу, — ласково сказал я, вставая из-за стола.

Пока любовь всей моей жизни рассматривала непонятное явление в куче грязного белья, я выбрал из кухонной утвари железный казан, усмотренный уже давно. Лишь бы сработало.

БАМ!!!

Тяжеленая сковорода завибрировала в моей руке, словно я треснул не по женскому затылку, а скале.

— О-о-о, — замычала орчиха, потянулась рукой к макушке и… почесала её. — Чо…

БАМ!!!

Я стал лупить со всей дури и визжать в панике, что меня убьют, если я не доведу дело до логического конца.

БАМ!!!

БАМ!!!

БАМ!!!

Наконец верзила бухнулась рожей на стол. И ведь даже крови нет. Так, шишки небольшие. Я глянул на сковороду и непроизвольно присвистнул. Вся во вмятинах. Эх, не те орки в осаду ходят. Вот ведь сидит дома живой таран и свиней недоваривает.

Я закрыл входной навес. Не дай Асмодей, кто-нибудь решит заглянуть.

Как накаркал. Приближался орк.

— О, дармак! Хотел смотреть!

— Чо? — по-оркски удивился я. Оказывается «Чо?» очень универсальная штука, если что-то непонятно.

— Хотел смотреть, как ты жена бах-бах!

— Чо?

— Хорошо детей делать! Хорошо! — уважительно похвалил орк.

— И ты так просто посмотреть хотел? — охренел я новому открытию в орочьем менталитете. — Ебушкой долбанулся что-ли?

— Чо?

Нет времени мне тут возиться с тобой. Уйди уже, уйди!

— Слушай, дармак, — сказал я как можно спокойнее, — я рад, что ты оценил. Пойду бам-бам, понял? Не смотри.

— Почему?

— Я стесняюсь! — не удержался я. Да как его послать-то уже.

— Чо?

Ой, дебил. Все, пора переезжать отсюда. Не выживу я в орочьем обществе. Стану овощем, пускающим слюну.

Кое-как отправив орка восвояси, я занялся своей ненаглядной. Пока адреналин кипит в крови нужно что-то делать или забьюсь в угол и буду плакать, вспоминая, как хорошо было с мамочкой. Стараясь держаться за метр от отхожего ведра, я стал шариться по углам и нашел то, что искал. Веревку. Длинную, плетеную вручную орочьей гром-бабой. Такой камазы можно буксировать.

Привязывать было не к чему. Поэтому я связал женушке руки и ноги, обмотав в несколько десятков оборотов. На сколько веревки хватило.

Бешено колотящееся сердце успокаивалось. Блин, все-таки я мерзавец. Любимая жена ждет секса, устроила мне праздник живота, а я ее сковородой. Да, менталитет у меня другой, но это же не повод в чужом огороде свои…

Ой, да срать. Еще муками совести мне осталось пострадать. Я вообще-то не просил меня в этот мир закидывать. Да еще и в тело урода. Эх, надо было остаться темной эльфийкой Райнарой. Мысли о том, что я сделал бы с собой в этом теле прервались жестокой реальностью. Гром-баба застонала. Дебильная мечтательная улыбка слетела с моих губ.

— Твою-ю-ю ж… Так быстро? — рыкнул я негромко.

— У-у-у-у, — замычала моя возлюбленная. — О-о-о-о!

Ошарашено сунув руку в кучу ближайших тряпок, я выдернул что-то бело-коричневое. Отличный кляп.

Наверное, мой вопль разбудил половину лагеря в тот момент, когда я решил разглядеть ткань в руке. Я никогда, черт побери, не мог позволить себе представить женские орочьи трусы в мире фэнтези, где существуют прекрасные эльфийки. Это нонсенс, бред, разбитые мечты и фантазии!

— Нельзя орать! — послышалось заглушенное возмущение из соседнего шатра, а потом тихое и уважительное «О, вот это они бах-бах…»

Отшвырнув в сторону тряпицу-разрушительницу психики и фантазий, я более вдумчиво подцепил пальцами что-то похожее на огромный носок и засунул женушке в рот, туго утрамбовав. С такими клыками выплюнуть будет непросто. На всякий случай положил рядом с собой железный казан.

Жена приподняла голову, заморгала глазами, попыталась пошевелиться.

— Извини, подруга, — тяжело дыша, уселся я рядом с ней. — Не готов я жрать такую хрень, и свой первый в этом мире бам-бам отдать тебе.

А кажется мне, что выбора у меня и не было. Сам бы на полу лежал, вздумай отказаться высасывать свиные глаза из орбит или чего хуже. В моей визгливой башке мелькнула картина изнасилования восемнадцатилетнего попаданца страшной орчихой. Хороший получился бы финал.