— Масла нету? — без особой надежды спросила Има.

— Кончилось… Осторожнее!

Лич едва успел схватить девушку за плечо и оттащить к двери. Пол под ногами дрогнул, разверзся большой пробоиной. Провал моментально проглотил половину нехитрой мебели и стул с привязанным к нему пастором. Из подпольной глубины раздалось раздраженное ворчание — Илай рухнул на подобравшегося снизу грилли, и чудищу это не понравилось.

Следом посыпался потолок — конструкция готовилась сложиться, как карточный домик. Нужно было срочно уходить.

— Я скопила немного силы, — шепнула Има, перед выходом. — А еще в книге вычитала, как сажать огонь на металл.

Моа кивнул.

— Это нам пригодится. Сейчас я открою дверь, будем прорубаться через свору. Нужно выйти из их окружения, во что бы то ни стало. Если твари навалятся скопом — нам не поможет даже огонь. — Он посмотрел на девушку внимательно. — Ты не бойся. В крайнем случае я использую магию и убить нас не дам.

— С чего ты взял, что я боюсь? — ответила Има, в ее сердитом голосе крылась обида.

— Ты живая. И, в отличие от меня, для тебя все происходящее действительно опасно.

— Ладно, — хмуро буркнула девушка. — Ты прав. Взгляни лучше на мою новую магию. — Она сделала пас рукой, и клинок Моа оплели струи сине-зеленого, холодного огня. — Я не знаю, насколько хватит, поэтому давай поторопимся с большой дракой.

— Держись позади меня, — предупредил лич. — И, на будущее, куда бы ты ни пошла, старайся брать с собой меч. Три, два. Пошли!

Последовал удар ногой — дверь отлетела с петель в гущу чудищ. Охваченный колдовским огнем меч в движении стал, как сияющее птичье крыло. Скорость раздувала пламя сильнее, и оно окутывало лича и девушку слепящим световым коконом.

Огонь перекинулся на нескольких грилли. Монстры собрались, было, сбежать, но громкий посвист остановил их. Подчинившись звуку, они торопливо выбрались из общей толкотни и принялись кататься по траве, сбивая со шкур жгучие пламенные языки.

Кольцо врагов вокруг Моа и Имы предусмотрительно разошлось в стороны. Твари замерли и больше не нападали, стояли тихо, но, спустя секунду, принялись оживленно бормотать и порыкивать. Вскоре передний ряд чудищ почтительно расступился. В круг вышел фазанохвостый вожак. Остановившись напротив девушки и лича, он открыл пасть — вместо привычного невнятного бурчания из нее донеслись слова:

— Вот ты и попался, охотник.

Грилли говорил!

И пусть верилось в подобное с трудом, но то, как красноречиво движутся челюсти, наблюдать можно было ясно. И глаза… Они смотрели из-под капюшона без привычной грилльей тупости. В них светился разум — пусть не человеческий, но все же это была пытливость и сообразительность расчетливого хищного существа.

— Моа, как это? — Има тихонько коснулась руки лича. — Ты тоже его видишь и слышишь?

— Да.

Лич вперился взглядом в буркала чудовища. Зрачки, обращенные светом в точки, отразили пару пылающих мечей и самого Моа, раздвоенного, — черные силуэты в кайме из сине-зеленого огня.

Монстр продолжил:

— Ты досадил нам слишком сильно. Убил моих собратьев. За это придется расплатиться.

— Смотрю, не всех еще убил, — прозвучало в ответ. — Ты больно ловко новую дрянь призываешь. Но, не переживай, я уничтожу всех. И тебя тоже.

Грили оскалил желтые зубищи, на всякий случай отступил к краю круга. Подай Моа хоть намек на движение — толпа верных подчиненных приготовилась мгновенно поглотить вожака и упрятать за собственные спины. Даже ценой собственных жизней.

— Не достанешь, охотник. Нас слишком много, а тебя слишком мало. И ты уязвим. Из-за нее.

Има вздрогнула, сообразив, что речь о ней. Нет! Не будет она спутнику обузой. Пусть этот хвостатый урод не думает! Девушка собрала в ладони всю свою силу, наблюдая, как от напряжения расходится вновь старая рана — укус мертвяка. Из всего, что залечено наскоро магией и скрепляется ею, можно выбрать истраченную силу…

— Не запугивай, пасторский питомец, — мрачно ухмыльнулся Моа.

Вожак растянул пасть во всю ширь и хрипло закаркал. В этом скрипучем, пронзительном звуке сложно было опознать смех.

— Думаешь, это я служу пастору? Нет, это он служит мне. Преподобный просто незаменим для охоты — чтобы успокаивать и подманивать глупых людишек. Чтобы они из деревень слишком быстро не разбегались.

— Так пастор Илай — твой пленник?

— Нет, компаньон. У каждого из нас своя выгода. Мне — наслаждение плодами охоты. Старому человечишке — звонкие монеты за отпевание покойников.

— Так вы поэтому не пожирали тела? Чтобы пастору было кого отпеть? — нахмурился лич.

— Это была его доля от общей добычи. В охоте за живыми людишками, ведь, не мясо главное! Гораздо приятнее выпивать их агонию и боль. Поглощать их предсмертный ужас!