— Чего тут делаешь? — последовал немедленный вопрос.

— Меня, госпожа, с позволения сказать, спрятали здесь от любопытных глаз. Меня украли, чтобы потом продать, — прозвучало в ответ стыдливо и грустно.

— Ох, ты, бедолага… — неуверенно протянула Има и предусмотрительно отступила от «бедолаги» на шаг.

По всему надо было немедленно подойти, осмотреть несчастное похищенное дитя, но в груди волной поднималась тревога. Что-то было не так! Неправильно… Има не могла заставить себя приблизиться к застывшему во тьме комку неизвестности. Поэтому, собрав в кулак остатки храбрости, предложила:

— Давай мне ручку, и пойдем отсюда. Попробуем вместе выход искать.

— Ах, госпожа… — тьма вздохнула в ответ трагически глубоко, — у меня, к сожалению, больше нет ручек. Были бы, как прежде — не пришлось бы тут так долго сидеть. Проклятый карабин, что пристегнут к кольцу в стене, не получается разомкнуть. Вы сможете это сделать, госпожа? У вас ведь ручки еще остались…

Има, молча, подняла с пола цепь и пошла, перебирая ее, в противоположную от голоса сторону. Вскоре она наткнулась на столб, к которому было приделано кольцо. Вслепую повертев застежку карабина, довольно сложную и для того, у кого все конечности в наличии, девушка разомкнула ее, наконец, сообщая:

— Готово.

Тут же цепь потекла из ладоней — создание на ее конце опробовало полученную свободу.

— Спасибо, госпожа. Пойдемте к дыре, в которую вы упали. Я помогу вам подняться назад, — прозвучала благодарность.

— А что, другой дороги отсюда нету? — уточнила Има немного разочарованно.

— Другого пути я не знаю, — эхом отозвалась темнота.

— А по ручью?

— Там, где ручей идет наружу, ход слишком узкий — лисица, и та проберется с трудом.

— Ладно, — смирилась Има. Лезть обратно в страшный подвал, полный мертвых чудовищ, не очень-то хотелось, но пришлось. Вернувшись к дыре и встав под ней, девушка поинтересовалась. — Ты, что же, подсадить меня хоче… Ой!

В зад уперлось что-то жесткое, костяное, и Иму подкинули наверх. На взлете она только и успела, что подумать — это точно никакой не ребенок! Такая силища и у взрослого вряд ли будет… У человека… Теряя равновесие, девушка неуклюже оперлась ладонью о что-то, толкающее ее снизу. Руку обволокла слизистая влага, запястье обдало горячим выдохом, а пальцы в судорожном поиске опоры сжали нечто острое, коническое…

Кажется, это был чей-то рот.

И чей-то зуб.

Има не успела как следует испугаться — сверху, из-за края дыры крепкие руки подцепили ее за загривок и, рывком выдернув с нижнего яруса, не слишком аккуратно приземлили на камни среднего.

— Это ты, лич? — таращась во мрак, спросила девушка.

— Я, — знакомый голос прозвучал обнадеживающе спокойно.

— Ты цел?

— Цел.

— А собаки?

— Нет.

— Ну и тьма с ними, — облегченно выдохнула Има.

— Точно, — согласился лич, спросил. — Ты с кем там, внизу, говорила?

— Не знаю, — честно ответила Има. — Я думала, это ребенок. Голосок у него был жалобный, тоненький и добрый.

— Чего там делать ребенку?

— Сказал, что похищен кем-то для продажи. Заложник, или типа того…

— Если б я мельком силуэт внизу не заметил, согласился бы с такой версией, — поделился сомнениями Моа. — Но то, что я успел разглядеть — огромное, не мертвое, пахнет не по-человечьи и не по-звериному. Я бы сказал, вообще ничем особенным не пахнет. Так что, там точно не ребенок.

— Я уж и сама поняла, — призналась девушка, после чего добавила шепотом. — У этой штуки зубищи в мою ладонь длиной и пасть огромная. А силища! Она меня как пушинку наверх подкинула…

— Странно все это, — отозвался Моа. — Монстры и чудища обычно ощущаются яснее. Их дух ни с чем не спутаешь, а эта твоя зверюга неприметная. Будто ненастоящая.

— Ну, не могла же она нам двоим привидеться? — задумалась Има.

— Не могла, — с уверенностью поддержал ее лич.

Они долго шли в темноте.

Наконец, за лесом колонн обнаружился тупик.

— Что там? — спросила Има.

— Двери, — ответил Моа, обследуя на ощупь стальные скобы.

Засовы, прежде убранные в них, изломанные валялись на полу под ногами. Эти двери, поставленные, чтобы сдерживать кого-то, находящегося по ту сторону, уже давно не выполняли свою задачу. Все, кто желал выйти — давно вышли из-за них…

— Это, наверное, склеп Герцога и есть, — предположила девушка.

— И хорошо. С ним тоже нужно разобраться.

Моа толкнул дверь ногой и тут же зажмурил единственный глаз. Все открывшееся пространство полнилось светом. Его рождали пушистые комья белесого мха, торчащие из трещин в стенах. После непроглядной темноты даже это тусклое свечение показалось ослепляющим.

Когда глаза немного привыкли к свету, лич и его спутница вошли в небольшой зал с захоронением в центре. Огромная плита, расколотая надвое, должна была закрывать саркофаг, но теперь одна ее половина съехала на сторону, а вторая и вовсе валялась поодаль, разломанная на мелкие части. В дальнем темном конце помещения находилась винтовая лестница. Закручиваясь тугой спиралью, она врезалась в скрытый мраком потолок — там светящийся мох не рос.