— Дамир? — Костров явно удивлен моему появлению у него в кабинете.

— Выйдите, — говорю своим людям.

Они сделали свою работу. Теперь моя очередь. Насладиться реакцией на мои слова и действия. Я давно ждал этого. И не хочу ни с кем этим делиться.

Это только мое. Мой — страх и отчаяние собеседника. Его ненависть и мое ликование.

— Что происходит, Дамир? — спрашивает Костров, когда за моими людьми закрывается дверь. — Кто эти люди? Ты их знаешь?

— Это мои юристы, — отвечаю ровным голосом. Прохожу и сажусь в кресло напротив стола Кострова.

Он тоже садится.

Осматриваю кабинет теперь уже никак посетитель, а по-хозяйски.

— Это была неудачная шутка, Дамир, — говорит Костров, ослабевая галстук на шее.

— Никаких шуток, — говорю и смотрю ему прямо в глаза. — Ты должен освободить кабинет через, — перевожу быстрый взгляд на часы и опять возвращаюсь к нему, — двадцать минут. Можешь собрать свои вещи. Я даю тебе такую возможность.

— Но…. Но что это все значит? На каком основании?

— На основании договора передачи акций. Тебе напомнить?

— Но… Мы же… Это было лишь как гарантия. А моя доля? Дамир? Я не понимаю.

— Никакой доли. Никаких гарантий, — в моем голосе появляются жёсткие ноты. — Теперь эта компания моя.

Вижу, как в его глазах растерянность сменяется отчаянием. Он начинает понимать, что я не шучу, но отказывается до конца верить в происходящее.

— Я аннулирую сделку, — слабо лепечет он. — Она недействительна. Совершена под действием обмана. Я пойду в суд. Я буду судиться.

При этом он смотрит на стол. Как будто говорит это сам себе.

— У тебя есть деньги на адвокатов? Или ты собираешься использовать юристов теперь уже моей компании? — делаю в воздухе круг пальцем, показывая, что все здесь уже принадлежит мне.

— Ты подставил меня, — наконец, признает он очевидные вещи. — За что, Дамир? Я думал, мы друзья… Мне нужны деньги… Срочно… Я не могу все потерять.

Этот бессвязный поток слов начинает утомлять меня.

— А как поживает Ольга Викторовна? — прерываю его.

— Она в больнице, — машинально отвечает Костров и, лишь сказав это, как будто опомнившись, подозрительно смотрит на меня.

— Не выдержала, значит, новостей, — говорю с наигранным сожалением.

— Ты?… Ты…. Скотина… Сволочь… — Костров встаёт и кидается ко мне.

Я легонько толкаю его и он падает на стол.

— Выметайся! — встаю и поправляю пиджак. — Твое время истекло.

— Скажи лишь одно, — безжизненным голосом произносит Костров. — За что? Кто меня заказал?

И, вот, я собираюсь насладиться его реакцией на мои слова, но в этот момент из соседней комнаты вылетает Милана. Подбегает ко мне и начинает бить меня своими кулачками в грудь.

— Мерзавец! Что ты наделал? Чудовище! — все эти слова вылетают из ее рта в мой адрес.

Вижу покрасневшие глаза и слезы, скатывающиеся по щекам.

— Ненавижу! Ненавижу! Ты ещё пожалеешь!

Мне хочется рассмеяться в ответ на ее угрозы, но вместо этого я беру ее за запястья и немного отстраняю от себя.

— На «Вы», девочка, на «Вы». Хозяина надо называть на «Вы».

Она судорожно сглатывает, но взгляд не отводит.

— Что ты себе позволяешь? — Костров опять кидается на меня и пытается взять за грудки.

Мне ничего не остаётся, как опередить его и отшвырнуть на диван.

Милана пытается освободиться из моего захвата. Чем вызывает у меня хищную улыбку.

Давно у меня не было такой дикарки в постели. То, что она там окажется и уже совсем скоро, я не сомневаюсь.

Разворачиваю ее спиной и прижимаю за талию к себе. Так мне легче ее контролировать. Она бьет меня по рукам, царапает.

Несмотря на патовость ситуации, член сразу же реагирует на близость молодого горячего тела.

Сука. Ещё не хватало, чтобы я потерял контроль над ситуацией из-за какой-то целки. Но понимаю, что сейчас разговор стоит прекратить. И в этом есть своя прелесть — растянуть мучения жертвы.

— Наш разговор не закончен, — говорю я Кострову, все ещё удерживая трепыхающуюся Милану. — Через пять минут вас здесь быть не должно.

С этими словами отпускаю Милану и она сразу отскакивает от меня к окну.