Хватаю ее за затылок и приставляю член ко рту.

— Ну! Языком!

Милана даже не думает исполнять приказ.

Наклоняюсь к ней и рычу:

— Вылизывай! Если любишь родителей!

Она сглатывает, медленно открывает рот и высовывает язычок.

Мягкий, теплый, шершавый. Это все я ощущаю, как только его кончик касается головки.

Сжимаю зубы и откидываю голову.

Язык скользит по стволу, несмело слизывая наши соки. Чувствую новый приток крови.

И только представляю, как вгоню член ей в глотку, как слышу неприятные звуки.

Перевожу взгляд с потолка на Милану. Она вскакивает и бежит к раковине. И блюет туда.

И член сразу же поникает.

Я в шоке наблюдаю за тем, как Милана в очередной раз гадит в моем доме. Умывается и сползает по стенке на пол.

Беру бутылку минералки из холодильника, подхожу к ней и сверху кидаю ей в руки. Она открывает и жадно пьет.

— Это же твоя смазка! — говорю, все еще не понимая причин такого поведения.

Впервые встречаю такое. Все девки с радостью, может, и показной, лижут свои соки. А эта…

Мне начинают надоедать эти игры. Теперь я вижу, что трах с ней — сомнительное удовольствие.

— Как придешь в себя, езжай домой. Спросишь у горничной, — говорю, выходя из кухни.

Ну, на хуй. Проще дать пиздюлей Эльдару и службе безопасности, чтобы сами напряглись и все узнали.

Оборачиваюсь и смотрю на все еще сидящую у стены Милану.

Сука. Ренат.

Набираю Эльдара.

— Приставь охрану к Костровой. Нет, ни к матери. К дочери. Да. Как только сядет с мужиком в машину, сразу звони мне. Да.

На разумность этой недотроги в этом вопросе рассчитывать не приходится.

Гадко. Мерзко. И стыдно.

Мною пользуются как вещью. Для сиюминутной прихоти.

Все истории о ласке и нежности — сказки. Мужчины всегда берут то, что им хочется.

Меня берут грубо. Как вещь. Нелюбимую вещь, которую хотят сломать, чтобы выкинуть.

Тихо плачу, сидя у стенки. Боюсь даже всхлипнуть, чтобы не напомнить о себе.

Беру салфетки и вытираю ими язык, ощущая новые приступы рвоты от одного воспоминания о том, чего мне пришлось коснуться.

Когда я ушла из этого дома в прошлый раз, то думала, что навсегда. Но вот я опять здесь. И меня опять использовали. Грубо и насильно. Против моей воли.

И это все как-то связано с Лейлой.

Откуда он знает о ней? И что ему нужно? Зачем ему знать о нашем последнем разговоре?

Надо бежать. Прочь отсюда. Пока он не передумал и не вернулся.

Смотрю на разбитую посуду на полу, напоминающую очередной акт насилия надо мной.

Груди опухли от зверских сжиманий и мне кажется, я до сих пор чувствую грубые пальцы на нежной коже. Соски всё ещё напряжены.

Между ног ноет. Каждый раз, когда он сует в меня свой член, мне кажется, что меня раздирают на куски. Это и есть пресловутый секс?

Встаю, опираясь о стену. Смачиваю полотенце и вытираю его следы с бедер и ног. Очень хочется в душ. Очень. Но не здесь. Бежать.

Но в чем? В халате? Поднимаю его и едва успеваю прикрыться, как в кухню заходит горничная.

Равнодушно смотрит на меня.

— Хозяин сказал передать Вам вещи.

Протягивает мне фирменный пакет дорогого магазина.

— Машина ожидает. Как будете готовы, Вас отвезут.

Она уходит.

Я вытряхиваю из пакета… одежду и обувь? Включая нижнее белье. И даже с размером почти угадали.

Мне противно понимать, что я натягиваю на себя платье и трусики, купленные этим мужчиной. Но у меня нет выбора. Мне же надо в чем-то покинуть этот ужасный дом.

Приму душ и переоденусь дома.

Выхожу в коридор. Никого. И ни звука.

Быстро пересекаю его и оказываюсь на улице. Уже темнеет.

Водитель фарами сигналит мне.

С опаской спускаюсь к автомобилю.

Что страшнее: сесть сейчас в машину или остаться здесь и ждать, когда он опять набросится на меня? И ответ для меня очевиден настолько, что я буквально бегу к машине и запрыгиваю на заднее сиденье.

Называю водителю адрес и он молча везёт меня.

Всю дорогу до дома меня пронимает дрожь. Я внимательно слежу, как мы едем. Потому что меня не оставляет ощущение, что это очередная ловушка и меня везут не домой.