Я стояла красная, как рак, испытывала стыд, чуть ли не рыдала, но Дьён рассмеялся, подошел ко мне сзади и показал, как правильно натягивать тетиву и как почувствовать тот самый момент, когда нужно пустить стрелу.

У меня мало что получалось, оборотень сразу понял, что я не обучена стрельбе и был этому удивлен.

— Я думал, ты из стражи, — заметил Дьён, поправляя мое плечо, — но даже в пьяном угаре стража так не стреляет… Даже на спор не сможет… Ты побьешь все рекорды, ведьма!

Рекорд рекордами, но стрелять из лука я за один день не научилась.

Когда стая оборотней пришла с охоты с добычей, все были сильно удивлены — брат Риски сидел на земле и чуть ли не молился, он подбежал к Дилану и медленно, с расстановкой, убедил его в том, что я и лук несовместимы.

Риска долго надо мной смеялась, Дилан лишь пожал плечами, но упросил Дьёна учить меня дальше. И не только стрельбе из лука…

— Слушай, я, конечно, все понимаю, но что бы так…

Оборотень стоял чуть в стороне, вручив перед этим мне нож для метания. Вот только в момент замаха тот выскользнул из моей дрожащей руки и улетел куда-то за спину…

Это был полный провал… Судя по выражению лица Дьёна, такого он не ожидал… Так и застыл с открытым ртом, не в силах поверить в увиденное.

— Прости, — я молча просила прощение, так и не вернув свой голос.

Все это время Риска сидела в кустах и ржала как конь. Ее истерику было не остановить, и мой стыд увеличивался пропорционально усилению ее голоса.

Я понимала, что она смеялась над братом и его реакцией, но все равно стало дико обидно за себя. Да, я не стреляю из лука и не умею метать ножи, но это не значит, что в случае опасности я этим самым ножом не вскрою сонную артерию… Очень даже вскрою, и рука не дрогнет.

Не выдержав накала страстей, я взяла в руки нож и с легкостью метнула его в дерево, представив, что держу в руках скальпель.

— Вот это уже интересней, — оборотни мигом замолчали, пытаясь вынуть нож из дерева, где заранее начертили мишень. Лезвие вошло по самую рукоять, но в центр не попало, — с каких пор ведьмы так сильны?

Я ничего на это не ответила, но стала чувствовать себя увереннее.

Так пролетали дни, меня тренировали, заставляли готовить и убирать в доме, просили помощи с лекарственными сборами и в конце концов убедились, что в прошлом я действительно была помощником лекаря…

— Знатно шьешь, — заметил Дилан, сидя на длинной кушетке. Риа сетовала вокруг него, недовольно рычала, но было видно, что сильно беспокоилась. Я уже привычно накалила иглу над пламенем и стала стягивать края раны потайным швом — так на лице рубца не останется, к тому же оборотню повезло, с его регенерацией надо успеть обработать раны, а то потом сложно будет что-либо исправить, — я таких швов не знаю.

Мужчина благодарно смотрел на то, что и как я делаю, я же испытывала истинное счастье вновь прикоснуться к прошлой жизни. Пусть и без нужных мне инструментов.

Каким-то образом это событие повлекло за собой все новых пациентов. Я постепенно стала накладывать швы, обрабатывать раны, полученные в бою так, как меня учили в институте. Более того, даже роды принять успела, с ужасом вспоминая курс акушерства. Чуть сама от страха не померла, но ребенка достала. После этого сразу сказала, что ни в жизнь больше на роды не приду — не мое это, от слова совсем! Я в этом ничего не понимаю, действую по наитию, но выбора мне не оставили.

Хотела я или нет, но к мастеру приставили, заставив учиться.

Я и не против.

Так я и прижилась в этой деревне. Ходила на охоту со стаей оборотней во главе с Диланом, не лезла в их дела, вовремя принимала отвар из желтого корня и помогала Риа по дому. Занималась с братом Риски, училась у мастера Атли искусству врачевания и запоминала сборы трав. С последним оказалось сложнее — тексты в книгах были рукописные, но я почему-то понимала их, хоть и осознавала, что язык был не русский и даже не латынь.

— Сэра, ты так скоро от усталости помрешь, — Риа усадила меня за стол и поставила тарелку с супом, — отдыхать тоже нужно. Посмотри на свои руки! Все в мозолях, бледная как смерть ходишь, уставшая. Душевную боль так не вылечить, девочка.

Странно, но Риа со временем оттаяла. Я смотрела на эту женщину уже иначе, осознав, что она не желала мне зла, и я до сих пор не знаю, что произошло с ее дочерью в прошлом, и боюсь спрашивать.

Из дома меня не выгнали, выделили небольшую комнату и позволили остаться.

— Все читаешь, ведьмочка, — Дьён приходил ко мне в гости все чаще. Это не нравилось многим волчицам, но я не понимала, почему. Он не проявлял интереса ко мне, как к женщине, вел себя с осторожностью и иногда даже боялся прикоснуться, — свеча скоро догорит, поставить новую?