— В нашей деревне и без нее есть ведьмы, и ты прекрасно об этом знаешь. Твоя подруга одна из них, а признаки болезни не проявили себя и не проявят, и ты знаешь почему.

— Моя подруга не заставляет предметы вокруг себя летать, не излучает свет и тем более не выступает в роли чертового маяка для охотников на ведьм! И тем более не сможет выжить после ледяной чумы!

Голоса смешались в единое месиво. Сознание то уходило, то появлялось вновь и понять, сколько прошло времени, я не могла.

Образы людей, странные лица, яркие желтые глаза — все это наводило панику.

Кочевник… Что за Кочевник? Кличка того огромного волка?

Ничего не понимаю.

Иногда я слышала резкие звуки, похожие на крик. Ощущала боль в ногах и в горле.

Иногда голосов было так много, что справиться с ними не хватало сил.

О какой ведьме они говорят? О чем они, это же невозможно. И почему я не чувствую ног?

Я вновь и вновь пыталась вырваться из собственного плена, но меня не пускали, словно связали по рукам и ногам.

Внезапно я ощутила прикосновение к своей руке.

Мягкое… женское…

— Я не знаю, что ты такое, — женщина плакала, — но если из-за тебя я потеряю мужа, убью собственными руками. Если Ролан явится за тобой, я не буду ему мешать… Если Ролан окажется в нашем доме из-за тебя, я сама тебя убью…

Ролан…

От звучания этого имени стало страшно. Женщина боялась этого человека, это ощущалось в ее голосе, а затем она добавила:

— Этот демон тебя найдет, если ты не очнешься… Он придет за нами, поэтому вставай!

Удар по щеке… Я четко ощутила силу и мощь незнакомой женщины, которая вызвала во мне дикую ярость. Никто и никогда не смел меня трогать. Никто и никогда!

Вновь замах, я слышала шорох одежды, но вовремя открыла глаза, мгновенно перехватив ее руку. Сама не ожидала от себя такой реакции…

Сил остановить удар не хватило, но напугать незнакомку — очень даже.

— Очнулась… Очнулась… — шептала та, чье лицо я не могла разглядеть, — ДИЛАН! Быстрее сюда!

Мои руки тряслись, дыхание сбивалось, и в груди ощущалась острая боль.

Топот ног где-то сбоку немного отрезвлял, но я так и не могла сфокусировать зрение.

— Действительно, очнулась, — мужской голос казался довольно молодым и в отличие от женского переполненным волнением. Я ощущала это чувство каждой клеточкой своего тела, но почему я ничего не вижу? — как ты? Ты помнишь свое имя?

Мое имя? Я попыталась открыть рот, но из горла не вырвалось ни единого нормального звука, лишь стон и мычание.

— Дилан, неужели она и правда…

— Тише, Риа, она еще не пришла в себя. Ты видишь нас, девочка? Ты хоть что-нибудь видишь?

Я отрицательно замотала головой и тут же расплакалась. Стоило влаге появиться в глазах, как мир вокруг преобразился. Постепенно, медленно, но цвета возвращались так же, как и четкость. Вначале просто яркие пятна, потом я смогла разглядеть широкий подоконник синего цвета с одиноким цветком в горшке, несколько глиняных тарелок с цветной каймой, покрытых глазурью… в воздухе ощущался запах сена… Длинный деревянный стол… такие же массивные стулья…

Голова кружилась, но я смогла с собой справиться и посмотреть на тех, кто совсем недавно спорил о том позволить мне жить или лучше дать умереть.

Женщина оказалась невысокого роста и слегка полновата. Во взгляде страх — настоящий, неподдельный. Она комкала в руках передник, сжимала поварешку и стояла чуть в стороне. Ее волосы были забраны в низкий хвост и заплетены в толстую черную косу — такую же черную, как и ее большие выразительные глаза.

— Дилан, она не может нам ответить… это ведь… это ведь…

Но мужчина молчал.

Он сидел рядом с кроватью, положил руку поверх одеяла и смотрел на меня с каким-то непонятным ожиданием. Глаза такие же черные, словно бездны, подбородок скрыт седой бородой, хотя на вид ему не больше сорока лет. Тело сильное, мощное. Руки были открыты, рукава загнуты — позволяли увидеть множество шрамов и странных символов, похожих на руны. Толстые грубые линии на загорелой коже, идеально ровные зубы и острые клыки, отчетливо выделяющиеся при улыбке.

С ними что-то не то…

— Не бойся, — медленно проговорил Дилан. Мужчина представился, затем произнес имя жены, которое я и так уже знала, — мы тебя не тронем.

Ага… как же…

Я мигом отодвинулась в сторону и ощутила острую боль в ногах…

Ноги… он что-то говорил об обморожении…

Сбросив одеяло, я увидела, что мои ступни были полностью перебинтованы. Сквозь тряпичную повязку выделялась странная темно-зеленая жидкость. Левая рука так же была зафиксирована при помощи деревянной шины, все тело болело из-за острых, почти затянувшихся порезов.