Шрифт:
Инк хотел открыть полный текст, но выскочило предупреждение о нулевых показателях на балансах очков вклада и камней Эннота. В мыслях проскочили вспоминания об Арси, затем возникли подозрения о своём поведении при встрече с Линой. Инк знал, что его выбор был осознанным, не было никакой манипуляции, когда он пошел за танцовщицей, но некоторая толика неуверенности всё же осталась.
«С этим нужно заканчивать прямо сейчас.»
Инк размышлял о том, как можно избавиться от этой слабости. Он был уверен в своей воле, но предпочитал не полагаться исключительно на неё. Отказ от того самого влечения к противоположному полу, будь это физиологическое или психологическое явление, казался ему неправильным, опасным, противоестественным. Инк считал гораздо более правильным посвятить себя одной женщине. Любить её так сильно, чтобы игнорировать очарование остальных. И кандидат на роль дамы сердца у него был. Та, кто никогда не предаст его, не станет манипулировать ради достижения неких своих целей.
Роун.
Она уже мертва, поэтому точно не станет помехой на пути к вершине. Призрака можно любить беззаветно, без опасений получить нож в спину. В этом мало счастья, но Инк решился на такой поступок не ради веселья. Нулевой мир был жесток. Будет ли место романтике в других мирах? Инк сильно сомневался. Преследуя высокую цель, люди склонны игнорировать остальных. Поднятая к вожделенным небесам голова, не смотрит под ноги. Будь это камни или трупы недавних спутников – они вызывают лишь раздражение от создания помех на пути. Инк не был настолько безжалостным, но не видел иного выхода, кроме как стать таким. Он сохранит столько от прежнего себя, сколько сможет.
«Выживает не самый сильный, а самый приспосабливаемый. Если не смогу адаптироваться, просто погибну или стану инструментов в руках других людей…»
***
Инк ощущал ноющую боль. Так говорят о метафорическом «страдании сердца». Ему остро не хватало Роун. Он хотел обнять её, но девушка была мертва.
«Результат оказался более неприятным, чем я думал…» – думал Инк, вчитываясь в текст ознакомительной информации на планшете.
Первый его рукотворный принцип заключался в отказе от гуманизма ради своих целей. Всё было здорово, но укоренение в себе любви к Роун привело к неожиданному результату. Она была чистой и невинной. Инка волновали не чистота тела и странные обычаи её народа в маленьком мире, а чистота её помыслов. Она готова была принести себя в жертву ради других. Думая об этом, Инк понял, что принцип «наплевать на всех людей», неожиданно превратился в «наплевать на всех, кроме чистых душой». К последним он мог отнести детей и добродетельных взрослых. Изменение не казалось неприемлемым. Рассуждая логически, Инк видел пользу действия по изменившемуся принципу за счет создания положительного образа в глазах общественности.
«Как еще они изменятся в дальнейшем? Нужно лучше просчитывать результат вмешательства…»
Отвлекаться от тягостных мыслей о Роун было тяжело. Даже сразу после её смерти, та ненормальная депрессия была куда менее болезненной. В голову Инка то и дело возвращались мысли о том, что он не увидит девушку снова, и всякая её черта становилась более ценной, хотелось видеть напоминание о ней в окружающих вещах и явлениях.
К своему удивлению, Инку захотелось тут же отправиться в маленький мир и вывести её народ в нулевой мир или буфер.
«Я обещал ей…»
Он прогнал прочь эти мысли. Сейчас не время и не место предаваться сожалениям. Инк остановился перечитывая описание оснащения одной из лабораторий. Он коснулся пальцами точки между бровями, там даже сейчас пряталась нить крови.
«Если всё выгорит, я смогу создать себе глаза этого демонического бога трех вихрей, – Инк воодушевился. – Стану сильнее, а заодно ближе с Роун. Она, должно быть, имеет к этому существу некоторое отношение. В каком-то смысле, это сделает нас ближе…»
Инк нашел в планшете функцию голосового вызова и попытался связаться с Линой. Она ответила достаточно быстро.
– Мне нужен доступ в лабораторию-инкубатор с биопринтером. Прямо сейчас.
Какое-то время ответа не было, но затем раздался голос танцовщицы.
– Хорошо. Можешь воспользоваться моей.
На планшете Инка высветилось сообщение о получении временного доступа к лабораторному комплексу и самый быстрый маршрут.
Глава 5 Открывая глаза, он погрузится в сон
– У вас же есть образцы тех серебряных ариманов? – допытывался Инк на ходу.
– Да, как и других животных из того маленького мира, – голос Лины был всё такой же равнодушный.
«Прекрасно!» – Инк бежал, сверяясь с линией маршрута. В его руке был кусок небрежно скомканной ткани.
У дверей лаборатории ему пришлось дожидаться прихода Лины. В нетерпении он ходил из стороны в сторону. После пяти минут ожидания дверь лаборатории открылась. Оказалось, танцовщица была внутри.
– Мне нужно было подготовить лабораторию к твоему эксперименту, убрать остатки своих работ, – пояснила девушка под нетерпеливым взглядом Инка.
Лаборатория была выполнена в белых тонах и хорошо освещена. Несколько столов и странного вида устройства: маленькие, большие, похожие на гибрид микроскопа с отбойным молотком и закрытые коробки и цилиндры с дисплеями. Недоразвитый эмбрион шазире – здесь их называли серебряными ариманами – уже дал в контейнере со слизью. Питательный раствор удивительным образом помогал существам зародышу развиваться.