Прочие братья закивали. Настоящее волшебство. Никакой опасности. Просто осторожненько надо, вот и весь секрет.

– Постойте-ка, – прервал всеобщее ликование брат Штукатур. – А куда этот дракон подевался? Ну, мы ведь взаправду его вызвали? Или нет?

– Вечно ты задаешь всякие глупые вопросы… – с сомнением в голосе отозвался брат Сторожевая Башня.

Верховный Старший Наставник отряхнул со своего мистического одеяния пыль и торжественно возвестил:

– Мы призвали его, и он пришел. Но оставался здесь только до тех пор, пока действовало волшебство. А потом вернулся обратно. Если мы хотим, чтобы он оставался дольше, потребуется большее количество магии. Понятно? Именно ее получением нам и следует заняться.

– …Три доллара… Были да сплыли…

– Эй, там, заткнись, а?!!

Лорд Витинари, патриций Анк-Морпорка, прикрыл глаза рукой.

– Что он сделал?

– Меня провели по улицам! – воскликнул Урдо ван Пью, в данный момент Президент Гильдии Воров, Карманников, Взломщиков и Прочих Работников Ножа и Топора. – Среди бела дня! Со связанными руками!

Потрясая гневно воздетым пальцем, он сделал несколько шагов в направлении изысканного кресла патриция.

– Вам прекрасно известно, что за рамки Бюджета мы не выходили, – продолжал ван Пью. – И подвергнуться такому унижению! Как будто я обычный преступник! Я требую извинений по всей форме, – добавил он, – иначе вам придется иметь дело с очередной забастовкой. Мы будем вынуждены прибегнуть к ней, несмотря на наше врожденное чувство гражданской ответственности.

Палец. Вот с пальцем он дал маху. Патриций холодно взирал на палец ван Пью. Президент Гильдии Воров проследил за его взглядом и быстро опустил руку. Патриций не тот человек, которому можно грозить перстом, если только он у тебя не лишний.

– Так ты утверждаешь, это был один-единственный стражник? – произнес лорд Витинари.

– Да! И… – Ван Пью заколебался.

Это действительно звучало странно – теперь, когда он описывал происшествие другому человеку.

– Но вас же там сотни, – спокойно заметил патриций. – Полным-полно, как, прости за выражение, собак нерезаных.

Рот ван Пью несколько раз открылся и закрылся. Честный ответ звучал бы так: да, и если кому вздумается красться по нашим коридорам, высматривая и вынюхивая, то тем хуже для него. Но этот умник ввел всех в заблуждение именно тем, что вошел так, как будто он здесь хозяин. Этим и еще тем, что укладывал всех встречных вдоль стен и велел им Не Препятствовать.

Патриций кивнул.

– Я займусь этим, не откладывая на долгий ящик, – сказал он.

Хорошее выражение. Собеседник, услышав его, начинает теряться в догадках. Так сразу и не определишь, что патриций имел в виду: то ли он займется делом прямо сейчас, то ли займется им вскоре. Но уточнять никто не решался.

Ван Пью расслабился.

– Прошу заметить, мне нужно официальное извинение. Нужно держать марку, – добавил он.

– Да, да, конечно. А то вместе с маркой может упасть и голова, – ответил патриций, в очередной раз играя словами на собственный, оригинальный манер.

– Верно. Хорошо. Спасибо. Очень хорошо, – забеспокоился вор.

– В конце концов, у тебя много работы, – продолжал лорд Витинари.

– Да, конечно, это так.

Вор заколебался. Последнее замечание патриция содержало в себе скрытый яд. Оно заставляло насторожиться в ожидании нападения.

– Э-э… – произнес он, надеясь услышать ключ к разгадке.

– Когда проворачивается такое количество дел, вот что я хочу сказать.

На лице вора явственно отобразилась паника. По сознанию лихорадочно заскакало чувство вины. Вопрос не в делах – вопрос в том, о каком из «дел» патриций пронюхал. У этого человека глаза повсюду, и ни одни из них не ужасают так, как эти, настоящие, – синие и льдистые, вперившиеся в него сейчас.

– Я, э-э, не вполне улавливаю… – начал он.

– Занятный выбор мишеней. – Патриций взял в руки лист бумаги. – К примеру, хрустальный шар, принадлежащий гадалке с Чистой Воды улицы. Небольшое украшение из храма Бога-Крокодила Оффлера. И тому подобное. Безделушки.

– Боюсь, я и в самом деле не в курсе, – почесал в затылке главный вор.

Патриций наклонился вперед.

– Надеюсь, нелицензированным воровством здесь даже не пахнет? – спросил он [6] .

– Я лично разберусь с этим вопросом! – заикаясь, пробормотал ван Пью. – Положитесь на меня.

Патриций улыбнулся ему сладкой улыбкой.

– Именно так я и поступлю, – промолвил он. – Спасибо, что заглянул. Не смею больше задерживать.

Вор попятился. Вечно так с патрицием, с горечью подумал он. Приходишь к нему с абсолютно оправданной жалобой. Но вскоре ты уже пятишься к дверям, кланяясь и расшаркиваясь, пребывая на седьмом небе от счастья просто оттого, что тебя отсюда выпустили. Да уж, тут надо отдать патрицию должное, с неохотой признал ван Пью. Иначе он пошлет своих людей и возьмет это должное сам.