Иван, посмотрев на него, засмеялся:

– Ну-ну, дыши глубже. Я тебя живого обещал привести.

Велехов невольно усмехнулся.

– До твоего дома доедем, – кивнул он, осматриваясь по сторонам, – а вот назад…

Впереди возвышались холмы, справа, на сколько хватало взгляда, лежало васильковое поле, и слева лес. Никаких дорог, никаких строений, ничего. Ветер гнал длинные волны по высокой траве.

Иван кивнул в сторону леса:

– Нам туда.

Машина тихим ходом покатилась вперёд. Никита поставил ногу на педаль газа, едва нажав. На большее сил не хватило.

– Давай остановимся, – попросил он. – Мне отдышаться надо.

Иван кивнул:

– К озеру свернём.

«Тигр» плавно въехал в плотные ряды деревьев. Солнечный свет терялся в кронах, изредка ударяясь о стекло золотыми вспышками. Но скоро множество бликов побежали по стволам. Дорога круто повернула, и взгляду внезапно открылось огромное лесное озеро.

– Пошли, прогуляемся, – сказал Иван.

Никита остановил машину на берегу и толкнул дверь. Ноги ступили на густую траву, мокрую от росы, хотя было уже далеко не утро.

Озеро терялось где-то в зарослях на противоположной стороне. Деревья подходили к самым берегам, некоторые даже стояли в воде, словно росли из глубины. Ветви переплетались, образуя причудливые арки.

Солнечный свет рассыпался сквозь сеть листьев, множеством лучей падая на поверхность, и вода озера сверкала, перекатывая его в тонкой ряби, неизвестно откуда бравшейся в полном безветрии. Под арками лучи света проникали в воду, и было видно, что корни деревьев тоже сплетаются. Угадывались призрачные очертания каких-то сооружений, теряющиеся в глубине.

Велехов сел на траву, положил локти на колени, а Иван зашёл на длинный мостик, ведущий от берега к центру озера. Велехов сначала следил за ним взглядом, но тишина этого места опьяняла. Звала лечь на мягкую траву и уснуть…

– Проснись! – Иван хлопнул перед лицом парня в ладоши и весело добавил: – Дома поспишь. Здесь оставаться нельзя.

Никита усмехнулся:

– Почему?

Иван невозмутимо пожал плечами:

– Русалки утащат, если понравишься.

Он сел в машину, повернул ключ:

– Поехали, а то Софья будет ругаться за опоздание.

***

Лесная дорога заканчивалась у ворот высокого бревенчатого забора, метра два с половиной высотой. За ним виднелись железные крыши дома и дворовых построек. Иван остановил машину, а Никита вышел осмотреться. Но не успел. Массивные ворота внезапно распахнулись. Быстро и бесшумно. Сами. Никого за ними не оказалось. Парень осмотрел столбы в поисках какой-нибудь хитроумной системы открытия, но ничего не заметил. Взгляду открылся огромный, мощённый камнем двор, и сам дом в два этажа, сложенный из ровных, мощных брёвен.

– Заходи! – весело крикнул Иван.

На крыльцо дома вышла женщина в длинном красном сарафане. И пока Велехов гадал – тётя Софья это или нет, она примчалась к нему сама, обняла и поцеловала в щёки.

– Тётя Софья? – на всякий случай уточнил Никита.

– Да не «тётя»! – возмутилась она. – Софья!

– Понятно, – улыбнулся парень.

Он так и разглядывал её, забыв о приличиях. В красоте женщины было что-то нереальное. Софья словно сошла с новогодней открытки. На чистом лице играл румянец, зелёные глаза, спрятанные под чёрными ресницами, сверкали, как вода в солнечных лучах, и тяжёлым золотым локонам было тесно в косе.

– А ты красавец, – она тоже оглядела Никиту. – Только худой и синий, ой…

Велехов и сам удивился, как его сорок пять килограмм с костями выдержали такие крепкие объятия женщины.

Иван завёл машину в гараж и направился к ним.

– Где вы задержались? – спросила мужа Софья.

Вместо ответа Иван внезапно подхватил жену на руки и закружился с ней по двору. Софья возмущённо забарабанила ладонями по его широким плечам:

– Ай! Поставь меня!

Но при этом довольную улыбку унять не могла.

Иван вернул её ножками на землю, при этом глубоко и нежно целуя в красные губы. Долго не отпускал.

– Нас мальчишки встретили, – ответил он наконец на вопрос, когда вдоволь нацеловался. – Наперегонки гоняли.

Глядя на эту пару, Никита не сдержал улыбку. Если по внешнему виду было сложно определить сколько дяде Ивану и его жене лет, то душевный возраст сомнения не оставлял. Они были молоды. И влюблены. Кажется, также страстно, как в ранней юности.

На крыльцо дома вышла ещё одна женщина и, увидев прибывших, тоже пошла к ним.