– Так дальше продолжаться не может!
– процедил сквозь зубы Хлад Краснолап.

– У вас есть предложения?
– спросил я, сидя за широким столом своего кабинета на самом последнем этаже главной секвойи ордена.

Сегодня патриарх пришёл один, без поддержки своих коллег. И правильно. К чему этот цирк? И так всем понятно, кто на самом деле руководит кланом Остроухих.

Дабы Хлад проникся, я дал ему временный допуск на вход в святая святых ордена.

Когда мы зашли в главный зал, я не удержался от шалости. По моей команде древоголемы зашевелились, отчего старик вздрогнул и попятился. Но потом быстро взял себя в руки, понимая, что никто его убивать не собирается.

– Вы должны остановить наплыв этих оборванцев!
– Хлад даже притопнул от возмущения.

– Зачем мне это?
– удивился я.
– Наоборот, мне нужны воины. Много воинов. Или вы забыли, что происходит?

Вообще-то я его отчасти понимаю. Дело в том, что на четвертый день после моего показательного выступления, когда я, откровенно говоря, уже и не надеялся на результаты, утром у дверей в оружейную меня ждала толпа лисолюдов.

Когда я спустился и вышел наружу, то на короткое мгновение потерял дар речи. Сколько же их здесь?! Сотня, не меньше! Я сперва не понял, что происходит, но потом до меня дошло. Это не горожане. Ко мне пришли лисолюды, живущие за пределами городских стен. Охотники из вольных поселений. Как я потом понял, все они формально числились в клане, но не принадлежали ни одному из родов. Горожане их так и называли: «безродные».

И пришли они не одни, а с семьями. Я смотрел на них и понимал, что мой ход с поощрением, рассчитанный на горожан, сработал. Пусть не так, как ожидалось, но получилось даже лучше.

– Но ведь нельзя же так просто высаживать в центре города столько новых секвой!
– проигнорировав мой вопрос, продолжал возмущаться Хлад.

Вот упрямец! Ведь умный же старик, но почему-то упорно игнорирует мои слова о нависшей над нами угрозе. Ему всё кажется, что я пытаюсь забрать у них власть. Ну и что с ним делать?

– В чём проблема новых секвой?

– Проблема не в них!
– возразил он.
– Проблема в появлении этого лесного сброда.

Хм... А старик слова не выбирает.

– Этот лесной сброд, как вы выразились, - добавив стальных ноток в голос, начал я.
– Члены нашего ордена. А их семьи находятся под нашей защитой.

Игнорируя мой тон, старик не унимался.

– Я хочу напомнить вам, юноша, что вы здесь пришлый. И что этот город принадлежит нам. Мы, как и наши предки, столетиями защищали его от чудовищ. Мы благодарны вам за участие в обезвреживании предателей нашего клана. Пора бы и честь знать!

Старик разошёлся. Он весь трясся от гнева. В глазах огонь. Шерсть встала дыбом.

Я же наблюдал за его приступом, расслабленно развалившись в кресле и сцепив руки в замок на животе. Хочешь говорить открыто, старый пенек? Хорошо. Давай поговорим.

Медленно поднявшись с кресла, я подошёл к окну и, полуобернувшись, сказал:

– Не могли бы вы на минутку присоединиться ко мне.

Старика моё поведение немного смутило. Видимо, не ожидал, что его слова так на меня подействует. Думал, я сейчас забьюсь в истерике? Не дождёшься. Если я и был взбешен, то внешне казалось, что я сама безмятежность.

Фыркнув, старик всё-таки поднялся и подошёл к окну. Замерев в трех шагах от меня, он снова фыркнул, давая мне понять, что я могу продолжать.

И я продолжил.

– Господин Хлад, окажите мне любезность, взгляните вон на ту стену. Видите, сколько на ней корней?

– Вижу, и что?

– Очень хорошо, - сказал я. Затем, сделав короткий пас правой рукой, я проникновенно спросил: - А что вы видите сейчас?

Старик, видимо, хотел снова нагрубить, но тут же поперхнулся. И я его понимаю. Я бы тоже поперхнулся, увидь длинную стену, которая в одно мгновение ожила.

– Видите эти длинные шевелящиеся отростки? — зловеще спросил я.

Старик промолчал, но краем глаза я заметил, как дернулась его голова.

– Это очень ядовитые лианы стражи. Как вы уже поняли, они выполняют только мои приказы.

Я провел ладонью по прозрачный плёнке, заменяющий в древодомах стекло. Затем пошевелил пальцами, словно перебирая струны на лютне. За окном на это движение тут же отозвались все секвойи. Словно это они и есть - те самые струны. Они слегка качнулись, будто подул ветер.

Хлад громко икнул.

– Если не ошибаюсь, вон та высокая разлапистая секвойя - это дом вашей семьи?
– поинтересовался я.

Старик вздрогнул и напрягся.

– Вы по-прежнему считаете, что являетесь хозяевами этого города?
– медленно выговаривая каждое слово, спросил я.

На старика было страшно смотреть.

Я начал медленно сжимать пальцы в кулак и десяток секвой потянулись друг к другу.

– Я вас понял, - враз растеряв весь свой гонор, обречённо выдохнул Хлад.