— Предупреди кого надо на болотах, — напомнил Клод.

Спустя четверть часа в воздух взмыл почтовый голубь.

Никто из тех, кто проводил время в беседах среди клумб и фонтанов никогда не смог бы и предположить, что где-то в глубине аллей, в домике садовника, в одной комнате находились сейчас сразу двое из самых опасных людей северного Фелара. Один являл собой звено, что связывало инквизицию и канцелярию, а другой — был орудием, которое приводило в исполнение смертный приговор тем, до кого ни мирской, ни церковный суд не могли дотянуться своими десницами. В этом, наверное, и заключалось истинное могущество двух братьев, ведь потаенная сила вдвойне сокрушительна, когда подлинно незрима.

* * *

Дым от догорающего с ночи костра стелился над трясиной с небольшого островка, где посреди болотного мха топорщились остовы сгнивших деревьев. К одному из них был привязан великолепный белый конь, у другого свалены сумки и седло, а рядом кто-то спал, завернувшись с головой в покрывало.

Молодой стрелок наблюдал за ночевкой, поминутно оглядываясь в поисках наставника. Парень расположился на соседнем островке, укрывшись за поваленной сосной, и ждал. Иногда он принимался целиться в голову спящего. Это немного успокаивало, ведь в любой момент парень мог спустить тетиву и всё — дело сделано, можно было возвращаться и согреться миской горячей похлебки. Этого ему хотелось сейчас больше всего на свете, так как полночи они с наставником провели здесь, осторожно обходя ночевку то с запада, то с востока, и успели изрядно продрогнуть.

Сзади послышался тихий шорох. Старый лучник плюхнулся рядом, глухо закашлявшись в кулак. Его темно-зеленого цвета накидка была увешана тиной и камышом, а высокие сапоги до колена оказались сплошь в болотной ряске.

— Сыч, долго нам ещё здесь ошеваться? Зуб на зуб не попадает! — пожаловался парень.

— Сам напросился, — буркнул наставник. — Тебе что, по нужде приспичило?

— Да замерз я и жрать охота. Давай кончать. Сумки и лошадь наши.

— Экий ты шустрый, сразу стрелу пустить норовишь. Потерпи, не баба чай. Это только посрать и родить нельзя погодить! Так что будем сидеть сколько надо.

— И что мы тут высиживаем? Дело-то плёвое. Вон он, лежит себе, дрыхнет!

— Я тебя чему учил, дурень?! — проворчал старик.

— Да помню я, но ты глянь только. Вон она, башка его.

— Ну, башка и что? — не сдавался Сыч.

— Ну-ну… Не бревно значит под покрывалом-то. Вот что!

— Тогда подь ближе, проверь, — наставлял старый лучник, которому нутро подсказывало, что здесь что-то не так. — Да осторожнее! Эвон, на ветку опять наступил!

— А! — махнул рукой парень и, изготовив лук, мягкими прыжками двинулся к костру, перемахивая с кочки на кочку. Подобравшись достаточно близко, он скрылся за кустарником.

Сыч приготовился, сдерживая новый приступ кашля. Хворь в последнее время часто напоминала о себе, однако стрела всё так же уверенно легла на тетиву. Сил старику ещё хватало, чтобы терпеливо высиживать несколько часов на месте без движения и справляться со своим охотничьим луком, которым он когда-то бил полуэльфов. Тех самых, которые мародерствовали в пограничных селениях.

Парень, тем временем, подобрался совсем близко к костру.

Со спины Сыча раздался легкий щелчок и шипение извлекаемой из ножен стали.

— Сиди как сидел, старик, — послышалось предупреждение.

Лучнику дважды повторять было не нужно. Красноречивее всех предупреждений стал упершийся ему в затылок кончик меча.

— Фонарь зажегся? — глухо прозвучала первая часть пароля «серых дорог».

— Какой фонарь белым днем?

— Сыч, кончай дурить!

— Феникс, а ты клиночек от головушки моей убери!

Полукровка усмехнулся, возвращая оружие в ножны.

— Малохольный! По что старика пужаешь? — раздосадовано спросил Сыч, поворачиваясь к «ловцу удачи».

Несколько лет тому назад Феникс проезжал через деревню близ Шаарона и тогда остановился на ночевку в доме одного лучника. Тот еще жил в предместьях южной столицы. Потом, по прошествии полугода, «ловец удачи» снова повстречал Сыча, только среди разбойничьей банды. И вот теперь — в сердце шааронских топей.

— А вы зачем подкрадываетесь?

— Службу служим, — ответил старик и снова раскашлялся.

— Какую службу? — изумился Карнаж.

— Да тут сорока на хвосте принесла весточку, что к нам гость незваный едет.

— Уж не почтовый ли голубь эта твоя сорока?

— Он самый. С Шаарона. Слушай, а кто там под покрывалом спит, если ты здесь? — спросил Сыч, озадаченно почесывая в затылке.

Ответом на вопрос старика стал крик полный ужаса. Молодой лучник, спотыкаясь и проваливаясь в болотную жижу подбежал к наставнику и возопил на все болота:

— Там! Голова!!! Мертвец! Глазищи! — орал парень, неустанно осеняя себя крестным знаменем. Старик устало поднялся и отвесил ученику отменный удар в ухо.