– К теперешнему времени я была бы уже богатой, – согласилась Сирокко.

– Ну, а если есть возможность разбогатеть здесь, то кто-то сделает это. Так почему бы тебе не сделать меня Министром Туризма и Заповедника? Им не очень нравится роль ученика чародея.

– Ты получишь эту должность, – улыбнулась Сирокко. – Попытайся только до минимума свести кумовство и взяточничество.

Габи очертила руками круг, взгляд ее стал отстраненным, уходящим куда-то вдаль:

– Я прямо вижу это. Мы поставим походный киоск прямо здесь, он будет оформлен по классическим греческим мотивам, и конечно же, мы будем продавать гамбургеры и молочный коктейль. Внизу я установлю доску объявлений, в высоту она будет метров пятьдесят, по краям будут неоновые огни.

– Смотрите на ангелов! Вдыхайте запах богини! Преодолевайте стремнины Офиона! Поездка на кентаврах – всего лишь каких-то десять долларов! Не забудьте…

Она вопила и плясала так, что земля дрожала.

– Я им покажу, черт побери! – кричала она в небо, потом замолчала и подозрительно посмотрела на Сирокко, которая от души смеялась, глядя на нее.

Из того места, где стояла Габи, показалась рука, затем из-под осыпавшейся земли появилось лицо и копна разноцветных волос.

Сирокко и Габи стали на колени и принялись отметать песок от титаниды, пока той не удалось освободить торс и передние ноги. Титанида остановилась, собираясь с силами и с любопытством посмотрела на двух женщин.

– Привет, – пропела Волынка. – Кто ты?

Габи подошла к ее ногам и протянула руку:

– Ты что, в самом деле не помнишь нас, Волынка? – пропела она.

– Я что-то припоминаю. Мне кажется, что я знала вас когда-то. Не ты ли поила меня когда-то, очень давно, вином?

– Я, – пропела ей в ответ Габи, – и ты отплатила мне тем же.

– Идем отсюда, Волынка, тебе надо помыться, – пропела Сирокко.

– Тебя я тоже помню. Но как вам удается так долго балансировать на двух ногах и не падать?

Сирокко засмеялась.

– Если бы я знала, малыш.