– Так, проехали уже Дмитрий Андреевич. В детинце их ищите.

Вот это номер! Воевода был один из стремительных всадников. Мы с Хабаровым и своими людьми подались к детинцу, стараясь хотя бы опередить обозников. Удалось. В дом приказчика нас не без проблем, но пустили. Все же люди мы были уже не последние. Собственно, крутостью отличался Хабаров. Я так, погулять рядом вышел. Пока мы ждали во дворе примет ли нас воевода, на крыльце показался очень странный человек. На русского вельможу он был похож, как черт на ежа. Да и на его ближника тоже. Но, судя по почтению приказчика, вышедшему вместе с ним, по наличию свиты, это был воевода Францбеков. Более всего он был похож на изрядно постаревшего Д'Артаньяна. Седые, сплетенные в косу волосы, изрядное число морщин, едва заметный шрам на щеке и пронзительные с вызовом глядящие черные глаза.

– Кто из вас Хабаров? – бросил он. Да, немецким пастором здесь и не пахло.

– Я, воевода-батюшка, – вышел вперед и поклонился Ерофей.

– Ты хотел со мной говорить по государеву делу?

– Да, батюшка.

– Поднимайся. Я тебя выслушаю. Очень быстро. Остальные подождут здесь.

Хабаров молча поднялся и вошел вслед за воеводой внутрь дома. Мы с казаками остались во дворе. Как пойдет разговор, понять было трудно. Бог даст, уговорит промышленный человек лихого воеводу. А вдруг, иначе повернется? Тут как бы бегом бежать не пришлось. По двору бегали люди. Готовилось угощение. Прибывали какие-то вестовые, суетились обозные. Полусонный Илим все менее походил на себя. Мне было сильно волнительно и неуютно. Интересно, по идее, я круче Хабарова. Десятник все же. Но про него воевода явно знал. Это добрая весть или дурная? Шут его знает. Знать тоже по-разному можно. Кто их поймет, какие у них в Москве расклады?

Хабарова не было уже довольно долго. Мне казалось, что прошло уже не меньше часа, хотя, наверное, меньше. Все-таки я сделал на этот поход серьезные ставки. Хорошо, когда читаешь известный текст. Здесь все сложнее. Мало ли, как в жизни оно могло повернуться. Я стал вышагивать по двору. Двор изрядный, но уж больно он сейчас людьми забит. Особо не пошагаешь. Шагов десять в одну сторону. Столько же обратно. Но немного успокаивало. Наконец, на крыльце показалась знакомая фигура. По тому, как Хабаров спустился, стало понятно, что получилось. Мне захотелось на манер американских тинейджерских фильмов закричать «Йес!», но здесь так не принято.

– Ну?!!

– Пойдем к себе, – кивнул Хабаров – там и поговорим.

Выехали из детинца, завернули к Хабарову. Бойцы распрягли лошадей и отправились на торг. Мы же засели обсуждать новости.

– Давай, сначала о хорошем – проговорил мой компаньон – Походу быть! Воевода дал добро на сбор людишек. Выделит он из своих запасов нам порох, житное на полторы сотни человек. Дает он три струга и пушки.

– Так оно же… – я задохнулся от эмоций. Вышло!

– Не торопись радоваться. Все оно не просто так. Ты сейчас поедешь назад, будешь людей готовить. А я с новым воеводой поеду в Якутск. Там он хочет составить кабальную запись, что все это он мне дает в долг.

– А велик ли долг?

– Ох, велик. Тысячи рублев.

– Так, может, сами как-нибудь. Без воеводских денег.

– Не потянем мы, Кузнец. Я и так, и эдак считал. Я на войско уже почти все потратил. Да и ты в донышко казны смотришь. Я знаю. Кроме того, за то назначает он меня приказным всей новой земли, что сможем добыть.

– Опасно это, – погрустнел я – потом не расплатимся.

– Так, все опасно. Оставаться здесь еще опаснее. Скоро в Илим приедет новый воевода. Усть-Кут отойдет к нему. Как с ним поладим, не знаю. Давай на Господа положимся, да, помолясь, пойдем в поход. Еще успеть бы в поход уйти, пока в Илиме новый воевода силу не наберет или с этим не подерется.

Собственно, вариантов особых не было. Утром отправились. Я домой, а Хабаров с новым воеводой в Якутск. До Усть-Кута шли вместе. Потом флотилия судов, вместе с Хабаровым пошла в Якутск. Я остался. Договор был, что часть людей через три недели должны прибыть к Хабарову. С этими людьми он и пойдет в поход. Разузнает, кто в тех местах чем дышит, кто с кем дружит и воюет. А я тем временем буду новых людей готовить, чтобы потом идти уже большим войском. Ну, по здешним масштабам, большим – в несколько сотен человек.

С тем и расстались. Я отобрал пять десятков самых подготовленных бойцов. Правда, своих казаков оставил. Они за это время уже не бойцами, а инструкторами стали. Да и я привык, что они рядом. Всегда помогут. Отобранных отправил в Якутск. С ними пошел Макар. Только в поход ему идти не сейчас. Он посмотрит, как уйдет Хабаров, потом мне расскажет. Привезет от него весточку. Ну, у Хабарова свои дела, а у меня свои.

Слава о «кузнеце» уже по всей Лене гуляла. Заказов было много. Я с пятью помощниками кое как успевал. А отказаться не мог. Прав был Хабаров, казна моя сокращалась с каждым днем, а наполнять ее я не успевал. Как там у великих: для успешной войны нужны только три веща: деньги, деньги и еще раз деньги. А ведь мне не только зарабатывать их надо, но и тратить. Степан и Трофим опять поехали по городкам, слободам и острожкам людей искать. Тимофей остался со мной. Кто-то ж должен и хозяйством заниматься. Эх, мало людей. Не то, что умелых мало. Просто мало людей здесь. Кое как набрали еще две сотни охотников. Не в том смысле, что эти люди зверье били. А в смысле, что охота им со мной в поход идти. Точнее, набрали они побольше. Но каких-то пришлось отбраковать. Кто-то совсем слабый, похода не выдержит. А кто-то и засланный. Мне такое зачем? Разбили их на десятки. Стали их мои парни учить.

Только жилье им решили не возле острога или солеварни ставить, а поглубже в лесу. С избами помог Никифор, брат Хабарова. Даром, что у Хабаровых он младший. Цепкий мужик и хозяйственный. Его люди и строили поселки. Точнее, помогали строить новым жителям. Каждый такой поселок обносили не особенно крепким тыном. Да и дома ставили совсем не на века. Главное, чтобы холода переждать, да место для отдыха соорудить. Основное – подготовка. Всякая. И физическая, чтобы крепкими были, и огневая. Тренировались с пиками работать. Сами пики делали. Тоже, скажу вам, не простое дело. Ею же бить надо. Значит, она должна быть легкой, но прочной. И быть их должно много. Ломаются, гады, быстро. Когда работа наладилась и появилось немного времени, решил я еще немного нашу экипировку доработать. Хоть какая-то бронь была только у избранных. Человек двадцать-двадцать пять могли ей похвастаться. Решил я наделать металлических бляшек побольше и нашить их на одежду нашим войнам. Конечно, не ламинарный доспех, но шансов получить случайную стрелу все же меньше.