О младшем же сыне, царевиче Ардлете, другие ходили легенды: красоту его воспевали все от мала до велика. Говорили, что царевич Ардлет втрое превосходит красотой свою мать, сияющую царевну Гюльнар. Сказывали, что глаза его подобны драгоценным опалам, губы – лепесткам нежнейшей из роз, румянец на скулах пламенеет, как закат после жаркого дня, а с изящным изгибом бровей вправе сравниться только изгиб крыла сокола в полете. Его ресницы мягче, чем самая дорогая кисть лучшего из живописцев, изящности его шеи позавидует и черный лебедь в саду Владыки Ифритов, а шелковые волосы его подобны водопаду. Царевич Ардлет не был ни наследником престола, ни воеводой. Его наследством была его красота, и говорили, что день ото дня он становится только прекраснее.

Царь Эшиа не был ценителем мужской красоты. Он лишь отметил про себя, скользнув взглядом по царевичу Ардлету, что юноша, пожалуй, действительно хорош собой. Но не было в нем внутренней силы царевича Эймира или мягкой уверенности царевича Хайета. Цветок – лишь украшение, которое быстро увянет, не более того. Из всех трех сыновей друга младший заинтересовал его меньше всех. Пожалуй, если бы царь Эшиа был вынужден вести с ним беседу, он не нашел бы темы, интересной им обоим. Хвала Аллаху, он был избавлен от подобного разговора. Царевич Ардлет по большей части молчал за обедом, изредка вставляя малозначащие реплики, царь Айнар скрывал в усах лукавую улыбку, зато царевичи Хайет и Эймир охотно вели беседу с высоким гостем. О, сколько приятных минут доставили царю Эшиа эти разговоры!

Под самый вечер, когда солнце катилось уже за горизонт и вечерняя жара толстым покрывалом обволакивала утомившихся от долгих разговоров и изысканных яств людей, царь Айнар обратился к царю Эшиа с такими речами:

– Любезный господин мой Эшиа, в честь твоего визита я решил приготовить для тебя подарок: самые прекрасные наложники сегодня будут танцевать, дабы усладить взор твой своей красотой.

Царь Эшиа отвечал на это:

– Любезный господин мой Айнар, я почту за великую честь принять такой подарок и с нетерпением жду этого момента.

А царевичи Эймир и Хайет, хоть и молчали почтительно, не смея присоединиться к разговору отца с высоким гостем, тоже ждали с нетерпением. Потому как очень редко пиршества при дворе царя Айнара сопровождались танцами, и поводом для них было только большое торжество. И только царевич Ардлет оставался спокоен. Пожалуй, вздумай кто вглядеться попристальнее в его черты, то отметил бы некоторое напряжение в его облике: слишком прям был его стан, слишком цепок и внимателен взгляд. Однако с губ его не сходила прелестная улыбка, а движения были так же мягки и плавны.

По жесту царя Айнара слуги распахнули тяжелые бархатные занавеси цвета спелого граната, которые закрывали вход в пиршественную залу. Запели скрипки, зазвучали барабаны, влилась в мелодию длинная тростниковая флейта… С первыми звуками пронзительной чистой музыки в зал шагнули танцоры.

Шесть юношей с лицами, едва прикрытыми разноцветным шелком, со смоляными волосами, украшенными золотом и драгоценными камнями, неслышно ступали по мраморному полу маленькими ступнями в бархатных туфлях. Их руки с лебединой грацией изгибались, послушные сложной мелодии, звенели браслеты, оплетающие тонкие запястья, шелестел шелк, ниспадающий с плеч. Трепетали ресницы, тени ложились на тонкие крылья ключиц, когда тела их низвергались, подобно водопадам, и возносились, подобно стремящимся к небесам стройным кипарисам. Плавность их движений завораживала, и царь Эшиа невольно подумал, что подобной красоты он, пожалуй, не встречал никогда в своих странствиях, а ведь немало диковин довелось ему повидать. Шестеро танцоров двигались в едином ритме, едином порыве, зачаровывая, завлекая.

Царь Айнар, видя, как восхищен царь Эшиа, улыбнулся и сказал, наклонившись близко к гостю:

– Это еще не все, что мы приготовили для тебя, господин мой Эшиа. Смотри же…

Музыка изменилась. Флейта зазвучала громче, торжественнее, словно предвещая явление царя перед народом. Шестеро танцоров взвились в одном стремительном движении – и бросились врассыпную, замерли, изогнувшись, а посреди мраморного зала оказался наложник в изумрудном шелке и бархате. Его огромные темные глаза с таящейся в глубине искрой смотрели на гостя прямо и словно бы с вызовом. Прямые волосы ниспадали по плечам и спине под тяжестью изумрудов и серебряных нитей, вплетенных в них. Лицо его было скрыто зеленой тканью, но любой, лишь раз взглянув на безупречную линию лба, на изысканный полет бровей, на густую занавесь черных, как смоль, ресниц, на очаровательные раковины ушей, украшенных тяжелыми серьгами, не смог бы отрицать, что прекраснее этого юноши нет существа ни среди людей, ни среди ифритов. Наложник замер, замерла и музыка – лишь для того, чтобы через мгновение зазвучать вновь. Изящная нога ударила в пол, руки взлетели, взметнулось расшитое колокольцами покрывало, и царь Эшиа на мгновение забыл, как дышать – настолько была прекрасна представшая ему картина. Танцор не столько двигался под музыку, сколько был музыкой сам, пропускал ее через себя, каждым движением наполняя ее новым, ярким, затейливым смыслом; казалось, под руками его расцветали неземные сады, ноги его касались не мрамора, но облаков и неба. И когда юноша замер, склонив изящную голову и опустив взгляд так, что глаза скрылись под тенью ресниц, последние звуки музыки растворились под сводом залы, и все вокруг окутала звенящая, напряженная, восхищенная тишина.

Царь Эшиа, потрясенный, не мог оторвать взгляда от хрупкой фигуры. Нигде еще не доводилось ему видеть танца настолько изысканного, равно как и танцора, обладающего таким даром.

Резкий звук разорвал тишину: то царь Айнар аплодисментами благодарил танцоров за удовольствие, принесенное ими. Взгляд у него при этом был хитрый и очень довольный. Семеро танцоров, склонившись до земли в изящном поклоне, покинули залу.

– Потрясающе, – пробормотал царевич Хайет себе под нос, – вот уж не думал, что у нас здесь такое… дарование.

Царевич Эймир обменялся с братом взглядами, но мнение свое оставил при себе. Однако по лицу его было видно, что представление доставило ему немалое удовольствие.

– Господин мой Эшиа, – обратился к гостю царь Айнар, – как ты находишь наших наложников?

– О, это было достойное представление, – молвил в ответ царь Эшиа, не раздумывая ни минуты. – Признаюсь честно, я видел много чудес в самых дальних странах, но подобного чуда нигде не случилось мне встретить. Воистину, жемчужины из жемчужин спрятаны в вашем дворце от взгляда случайного гостя!