– Оля!
– женщина сидела в коридоре, качаясь вперед-назад, странно, что нет сестер, что они оставили ее одну.
– Что с ним?
– стоило мне присесть рядом с ней, как я почувствовала неприятный аромат алкоголя, женщина словно не заметила меня, хотя я притронулась к ее руке.
– Оля!
– Вильям не пошел за мной, он направился сразу к врачу.

– Я не знаю!
– по ее щекам стекают слезы, уже ночь, поэтому кроме нас в коридоре никого нет, женщина говорит так громко, как может.
– Он упал, схватился за сердце, я скорую сразу вызвала и его забрали.
– да, мои подозрения правильные, она пьяна и достаточно сильно, нет смысла пытать ее, все равно не расскажет, ей нужно домой.

– Саша, - к нам приближался Вил.
– почему вы здесь?
– я быстро прокинула рукавом щеки, чтобы он не увидел моих слез. Здание больницы старое, лампы в коридорах никудышные, так что в полумраке он не должен заметить. Я хочу быть такой же сильной, как и он.
– Твой отец на третьем этаже, - он внимательно рассматривал Олю, которая продолжала качаться.
– Ольга, вам нужно отдохнуть.
– я хотела возразить и сказать, что ей нужно домой, но вил быстро приложил палец к своим губам останавливая меня.
– Пойдёмте со мной, - он взял ее за локоть приподнимая, женщина, как в трансе.
– медсестры позаботятся о вас.

Вильям довел ее до небольшой стойки и передал двум молоденьким девушкам, которые не забывали улыбаться ему во все 32, хотя вот она я, стою прямо за ним.

– Они прокапают ее, положат в пустую палату, я договорился. Идем.
– он протянул мне руку.

– Как ты узнал, что она пьяна?

– По голосу.
– наши шаги казались слишком громкими в пустых коридорах.

– Что с папой?
– я боюсь услышать плохое, пусть мы и не ладим последнее время, но это не меняет моего отношения, я безумно его люблю. Сделаю все, чтобы он встал на ноги, чтобы с ним ничего не случилось.

– У него аллергия на лактозу?
– я закивала.
– С его сердцем все в порядке, Ольга не так поняла врачей. У твоего отца был приступ удушья от обильного количества молока, которое он зачем-то употреблял в пищу, плюс не плохая доза алкоголя. Сейчас он под капельницей, но угрозе здоровья больше нет.
– молока? Отец его ненавидит и знает, что ему нельзя даже думать о таком продукте, в нашем доме даже не было подобного, максимум порционные сливки для кофе. И почему они напились?! Что вообще происходит в мое отсутствие?
– Нам разрешили посмотреть на него, но не тревожить. Пару дней, может чуть больше полежит в больнице, завтра перенаправят в отдельную палату.
– если бы не Вильям я точно впала в панику.

– Спасибо!
– я остановила его и обняла крепко прижимаясь.
– Спасибо, что рядом!
– он придает мне уверенности, каждый раз.

Вильям обладает удивительным качеством, он может заставить любого делать то, что хочет он и дело не столько в деньгах, сколько в его умении убеждать. У палаты нас уже ждал дежурный врача, он спокойно и доступно объяснил мне все происходящее, еще раз уверил, что все будет хорошо, но попросил привести карточку отца, чтобы они могли посмотреть прошлые анализы, Оля в своем состоянии не взяла ее. Я же уговорила Вильяма поехать к нам домой прямо сейчас, я понимаю, что он очень устал, что уже час ночи, но мне хочется сделать все вовремя.

– Конечно, поехали.
– он не сердится на меня, не пытается отговорить, он покорно соглашается со всем, что я говорю. Парень не выпускает мою руку.

Я прокручиваю в своей голове все памятные для нашей семьи даты, но не нахожу ответа почему эти двое напились. Отец пил только по праздникам, пил не много, да и за Олей я не наблюдала подобного раньше. Конечно, они могли просто устать, постоянный стресс, давление, постоянная ругань, но все равно не понятно, как взрослый мужчина мог забыть о своей аллергии.

– Твой кофе.
– мы остановились на заправке.
– Тебе нужно перестать изводить себя мыслями.
– он не спешил заводить авто.

– Знаю, но не получается. Я была маленькая, когда умерла мама, тогда все воспринималось не так остро, папа делал все, чтобы я была счастлива и не чувствовала себя какой-то не такой, но я не разу даже не задумалась о том, что когда-то его может просто не стать и сейчас, видя его в таком беспомощном состоянии, мое сердце разрывается. Я боюсь потери.
– Вил усмехнулся.

– Когда ты теряешь дорогого человека, то теряешь часть себя, пусть не большую, практически не заметную, но это все равно ощущается. В большинстве случаев ты просто начинаешь переживать многие моменты заново, корить себя, что когда-то поступил именно так, а не иначе, начинаешь винить себя. Я бы мог сказать, что ты со всем справишься, но это будет ложь, никто и ничего не сможет унять твою боль пока ты сама до этого не дойдешь. Но, Саша, когда этот момент наступит рядом с тобой буду я.
– он снова взял меня за руку.
– Я разделю с тобой любую боль.
– мне хочется в это верить.