Лежащий сейчас в одном из таганских подвалов Виталий Степанович Загородний родился в семье военного, в одном из военных городков «нашей необъятной». Его отец, кадровый офицер ракетных войск, достаточно долго кружил по регионам тогдашнего СССР и по миру в целом. После Карибского кризиса даже довелось быть в составе органиченного контингента советских войск на Кубе. К слову, там у него случился роман с какой-то местной красавицей, кажется Йохана ее звали. Отец часто вспоминал, что где-то в далеком Тринидаде у Витальки есть сестренка Марианна.

В последнем месте службы, поселочке со смешным названием Оек, где-то в глубине Иркутской области, отец, наконец, женился. «Раньше это было бессмысленно, – любил он повторять. – Все равно под землей дежурю по две недели через день, какая тут любовь…» Здесь и родился Виталька. Вскоре у него появилась младший братик, Женечка. Милый пузан, с которым они, помнится, вечно ссорились из-за игрушек.

Все шло хорошо, пока как-то раз семья Загородних не собралась на озеро Байкал на зимнюю рыбалку. Перед самой поездкой Виталька сильно заболел, и его оставили в городке на попечении медсестры санчасти. Через два дня пришло ужасное известие: вся его семья погибла! На горной дороге случился оползень. Их старенький «Запорожец» сорвался с обрыва и съехал вниз по склону к берегу Байкала. Вынесенная на лед, машина попала в полынью и мгновенно ушла под воду. Никого найти так и не удалось.

Витальку забрала к себе тетка, живущая в Задонске, что под Тулой.

До достижения восемнадцати лет он получал пенсию по потере кормильца, а потом пришлось рассчитывать только на себя. Тетка была уже старенькая. Здесь же он закончил школу, потом с «отличием» – радиотехнический техникум. Хотел дальше – в институт, да не сложилось.

Много лет Степаныч трудился в лаборатории «Стройприбор» одного из оборонных заводов. Надо сказать, тяга ко всем железякам и электронике у него была с детства! Вскоре, благодаря сметливому уму и стараниям, он стал старшим техником, а потом выбился в заместители начальника отдела.

В конце лета 2019-го, когда дела пошли… Да, нет, они никуда не пошли, они просто испарились на фиг, все дела в их лаборатории! Их головному заводу содержать лабораторию оказалось непосильной ношей. Потихоньку под каким-то благовидным предлогом со стороны «высшего начальства» место работы, которому Степаныч посвятил почти двадцать пять лет жизни, перестало сушествовать.

Первые месяцы в душе была полная уверенность, что «с таким опытом» работу он найдет легко. Не тут-то было! Предприятия похожего профиля в городе Задонске или давно закрылись, или были перекуплены новыми молодыми хозяевами.

Как-то зайдя в бывшее свое здание для собеседовнаия, в офис к новым владельцам, Степаныч был поражен. Исчезли кабинеты, коридоры, да и герани на подоконниках уже не было. Весь этаж здания занимала одна огромная комната размером со спортзал. Стены между кабинетами отсутствовали. Их заменили невысокие, по грудь, пластиковые перегородки, за которыми сидели молодые люди в джинсах и с хвостиками на затылке. Они молотили по клавиатуре своих компьютеров с такой скоростью, будто хотели обогнать машинистку Надежду Васильевну из бывшей конторы Степаныча.

Всюду сновали девушки и парни, почему-то с кофейными чашками в руках. Они переходили от одной группки к другой, что-то обсуждали, жестикулировали… Было очень неуютно в этой чужой и незнакомой обстановке, но он стойко дождался собеседования. Ответ был стандартный: «Спасибо, мы с вами свяжемся, оставьте телефон секретарю»!

Накопленных денег на сберкнижке пока хватало на хлеб-масло, но Загородний понимал, что так долго не протянет. И продолжал обивать пороги немногочисленных предприятий и контор города. Почти все предполагаемые работодатели благодарили за визит, говорили: «Спасибо, мы вам перезвоним», но тем и заканчивалось.

В одной фирмочке по фасовке стирального порошка вроде и согласились. Им нужен был начальник смены – работа 12 часов через 24, но просьба оформления по трудовой книжке их не вдохновила… На стройке промкомбината по телефону все, кажется, срослось, даже документы для оформления можно было потом донести. Но, посмотрев на Степаныча вживую, отказали. Мол, все хорошо, но ваш возраст… Обычно старше сорока пяти лет мы не берем.

Можно подумать, в сорок лять он перестал существовать для всего мира работодателей. То есть совсем! Как класс!

«Молодых им подавай!. – сокрушался Степаныч. – Даже баба – и то ягодка в этом возрасте!» Попытав счастья на складах сетевых магазинов, он понял, что соревноваться в сноровке с молодыми крепкими ребятами из Азии он не может. А работа «раскладчика продуктов» или «мерчендайзера» почему-то требовала «специальных навыков», для которых, мол, надо пройти платные курсы… Одним словом, и здесь ждал пролет.

И вот настало то время, когда стало хватать денег только на «Роллтон». Это чудо макаронной промышленности, кстати, частенько спасало Степаныча! Обед из пакетика был горяч, пахуч и недорог. Не говоря уже о том, что давал «оттяжку» наутро с похмелья, проливаясь обжигающей лавой в горло и дальше, согревая и успокаивая душу и организм!