— Да по-разному… бывает, что и от фонаря. Но чаще все-таки ник имеет какой-то смысл, — пожал плечами Раф. — Вот, как-то слышал, что кто-то дал аватару имя в честь своего питомца. У тебя такой есть?

— Нет, но у бабушки имеется. Попугай Кеша. Крикливый такой гад, но красивый, — устало кивнула Кэти, — может на этом и остановимся? — умоляюще воззрилась она на Рафа.

— Да мне-то что? Так и запишем — Kesha.

В понедельник утром Кэтрин, как обычно, ехала на работу. Народ, что обступил ее в вагоне аэроэкспресса, именно сегодня, почему-то, был по-особенному нервозен и агрессивен. Да, действительно — понедельник, утро!

А ей самой сегодня было неспокойно. Мало того, что она только вчера вечером прилетела из Пшехи, так еще предстоящий нелицеприятный разговор с Джо отягощал мысли неприятным предвкушением. А поговорить надо, иначе все то дружеское расположение, что они питают друг к другу, сойдет на нет. Потому как без доверия этой самой дружбы и не бывает. А он, как ни крути… м-м, подставил ее — другого слова о том, что сделал Джо, у Кэти не находилось. И совершенно не важно, что в Пшехе ей понравилось, Альберта оказалась очень приятным человеком, а сама она, Кэтрин, решилась-таки поучаствовать в той авантюре, которую ей предложили.

Но вот Джо должен был объяснить ей все открыто, а не осторожными намеками в последний момент наводить на удобные ему мысли.

Хотя, зная его, Кэтрин предполагала, что все не так просто и прямолинейно в сложившейся ситуации, а потому… поговорить стоило.

Но вот хорошего настроения ожидание этого разговора ей не добавляло. Тем более, когда стоишь вот так — зажатая между другими людьми, которые не только толкаются и думают не вполне лицеприятные вещи об этом мире и окружающих их людях, как обычно, а еще и спорят, ругаются, скандалят.

«— Что это на них сегодня нашло?!», — к отгораживанию от эмоций попутчиков Кэти уже привыкла, достигнув в этом деле в последние пару лет довольно большого успеха. Но вот звуки, резкие и раздраженные, что издавали сегодня окружающие, были неприятны не меньше, а уши-то не зажмешь!

— Не дышите на меня, мужчина! — шипела женщина, стоящая шагах в трех от девушки. И шипела так, что пыхтение ее разлеталось по всему вагону.

Какой-то мужчина, с другого бока от Кэти, выговаривал парню:

— Молодой человек, что вы все время тычете своим локтем мне в печень!

А парень не молчал и огрызался:

— Да вы сами мне только что на ногу наступили!

Сзади ругалась какая-то пара, почти не понижая голоса, выясняла отношения, перечисляя измены друг друга.

А пожилая женщина, что вроде неплохо устроилась на сиденье, бурчала себе под нос гадости про всех них. В чем-то Кэтрин была с ней солидарна, но от этой благообразной старушки «несло» такой злобой на всех и вся, что девушка едва успевала отстраняться от такого неприятного веяния.

«— Этой-то что не так?!», — недоумевала Кэти.

А тут еще и следующая станция подоспела. Народ заворочался, заработал локтями и завозмущался в голос — в этом шумном и болезненном действе, кажется, приняли участия уже все без исключения. Да и когда тронулись с места, ничего не изменилось.

Та женщина, что отчитывала соседа за пьянство, так и продолжила шипеть:

— Вот разве можно так напиваться перед рабочей неделей?!

Вот только теперь мужик уже не молчал, а принялся ей отвечать, что-то вроде:

— Не твое дело! Хочу и пью! Сама дура! — рокочущим хрипом создавая фон для бухтения оппонентки, которая вела свою партию все также — удивительно пронзительным шепотом.

Да и парень с мужчиной продолжали препираться. Нет бы, пока народ на остановке передвигался на вход-выход, тоже разошли быв разные стороны. Так — нет, остались рядом и продолжили считаться, кто кому что отдавил.

Правда скандальная пара вроде вышла, но на их месте оказались не менее возбужденные подростки, которые принялись хаять на несколько голосов какого-то своего преподавателя.

Бабка, не своей эмоциональной позиции, ни дислокации, не изменила — сидела и бубнила, зыркая по сторонам.

Кэти поняла, что у нее от перенапряжения начинает болеть голова.

«— Что же это такое?! Да замолчите вы все!», — да, молча — про себя, но в сердцах воскликнула девушка.

И тут… как-то в одну минуту все стихло. И уже к следующей станции вагон аэроэкспресса подтянулся полный умиротворенного, спокойно и очень доброжелательного народа. А злобная старушка, привалившись к плечу соседа, и вовсе, кажется, уснула.